– Итак?..

Она оборвала поцелуй, словно сумерки знаменовали нечто большее, чем просто закат дня. Я не без грусти ощутил ту же самую правду: что время и впрямь может остановиться ненадолго, но только в том месте, в котором мы только что были.

– Хорошо было, – сказал я.

– Хорошо, но больно уж реально.

– Совсем другой уровень, – согласился я.

– Итак?..

Бекки произнесла это еще раз, но на сей раз скорее подразумевая Джейсона, чем нас и надвигающийся закат.

– Двину-ка я домой, пожалуй. Поговорю с отцом.

– Расскажешь ему о том, что мы узнали?

– Про Джейсона?

– Может, это поможет.

Я кивнул, но испытывал и некоторые сомнения. Злость так и не отпускала.

«Даже если мой отец верит…»

«Или он уже знает…»

Бекки забросила меня домой на машине Даны, и молчание между нами казалось покойным и каким-то уютным. Распрощались мы в начале подъездной дорожки моих родителей, и то, что я увидел в ее глазах, было как драгоценность, которую хотелось упрятать в карман и доставать, если ночь покажется слишком долгой. После того как Бекки уехала, я постоял во дворе, глядя на зарождающиеся звезды, – багровый свет сползал с них, как тонкая вуаль. Воздух был густо напоен парфюмерными ароматами сада моей матери, полного садовых роз и камелий, Румяных Принцесс и гелиотропов, гибискусов и Сливового Тумана, гортензий и нарциссов – всем тем изобилием растений и вьюнков, доскональное знание которых всегда заставляло меня краснеть от стыда.

Наконец повернувшись, я прошел по длинной подъездной дорожке и обнаружил свой автомобиль, припаркованный возле гаража; должно быть, это отец пригнал его со штрафстоянки. Внутри дома, похоже, повсюду горел свет – комнаты были освещены так ярко, что я не смог бы найти тени, даже если б и попытался. Я мягко прикрыл дверь, опасливо прислушиваясь к голосам, доносившимся из кухни. За годы, прошедшие со смерти Роберта, такая осторожность стала для меня столь же естественной, как дыхание. Скандалы. Слезы. Истерики. Я мог наткнуться на любую сцену, которую только можно себе вообразить.

На сей раз обстановка казалась тихой, но напряженной. Вид у матери был бледный, а отец присел на корточки сбоку от нее, что-то говоря ей с такой спокойной уверенностью, которая, как я часто думал, и была той связующей нитью, что не позволяла ей рассыпаться на части.

– С ним все будет нормально, милая. Я обещаю.

– Но мы не знаем… мы не слышали…

– Я уверен, что скоро он будет дома.