– Мне все это просто противно! То, что они сказали, то, на что намекали…
Мать стрельнула взглядом в мою сторону, но отец перехватил ее подбородок пальцем.
– Он дома и в безопасности. Я не позволю ему уйти. – Он поцеловал ее в лоб, и она расслабленно прислонилась к нему. – Так как насчет ванны?
Они оставили меня наедине с моими мыслями, которые в основном сводились к одному: «Какого черта?» Вернувшись, отец поставил чайник и одарил меня напряженной виноватой улыбкой.
– Ты не злишься? – спросил я.
– Злюсь, но в основном на Мартинеса. Он забегает вперед паровоза и знает это, бессердечный гаденыш. – Отец вытащил из холодильника две бутылки пива и передал одну мне, первому. – Что же до переживаний матери, то это явно не улучшило ситуацию, когда ты прогулял школу, пропустил ужин и сказал Ченсу, что едешь прямиком домой. Чего она только себе уже не навоображала…
– А что такого сказал Мартинес, что она так расстроилась?
– О, особо ничего. – Отец уселся за стол напротив меня. – Только что ты связался с женщиной старше себя, известной своим сомнительным моральным обликом, и что он застал тебя полуодетым в ее доме. А еще, что с некоторых пор эта женщина считается пропавшей, причем не исключено, что и
Я понятия не имел, что на это сказать. Даже не пытался.
– Давай-ка поговорим про Сару. – Отец бросил на меня пристальный взгляд, который мне очень не понравился.
– Барклоу сказал тебе, что произошло?
– Что ты незаконно проник в дом Сары? Что как раз ты и обнаружил, что она пропала? Тебе надо было прийти ко мне, сынок. Ты действительно так на меня злишься?
Я опять промолчал. Не хотел ничего отвечать.
– Послушай, может, Мартинес со Смитом и бегут впереди паровоза, но это вовсе не говорит о том, что они на неправильном пути. Прямо сейчас любой коп будет поглядывать на тебя искоса. А значит, тебе нужно поговорить со мной. Так я буду оставаться хотя бы на шаг впереди. Ты понимаешь, что стоит на кону?
– Я никому ничего плохого не сделал.
– Это детские разговоры. Мартинес может разрушить твою жизнь, и не отдавая тебя под суд – даже не выдвигая тебе никаких обвинений. Он будет постоянно цепляться к тебе, таскать на допросы, уничтожать тебя в прессе… – Отец повертел пивную бутылку в своих тяжелых пальцах. – Ченс сказал, что ты забросил его домой в два часа дня. Это было семь часов назад. Я хочу знать, куда ты поехал после этого, с кем был и что делал.