– Так ты покончил с этой глупостью или нет? Потому что давно нужно с ней покончить. И еще нужно смотреть на меня. Смотри на меня и выкладывай, что ты успел сделать, изображая детектива. Я хочу услышать это. И больше никакой чуши про своего брата. Рассказывай все с начала и до конца.
Я стиснул челюсти, охваченный таким упрямством, как никогда.
– Я ездил к нему в Лейнсворт.
Его глаза сузились, прежде чем он успел обуздать свой гнев.
– Когда?
– Этим утром.
– Сынок, это был невероятно глупый поступок! Ты не думаешь, что Мартинес может воспользоваться этим твоим визитом? Он уже думает: «Сговор». Нам нужно волноваться за тебя, за твое будущее.
– И что насчет Джейсона? – спросил я.
– А что насчет твоей матери?
Отец повысил голос, наверняка по давней привычке. Моя мать была рычагом, который всегда срабатывал.
– Я уже не ребенок.
– С моей точки зрения, еще какой ребенок!
– Я понимаю, что ты чувствуешь именно так. Но все же позволь мне изложить проблему с
Я встал и посмотрел на него сверху вниз, переполненный всем тем, что хотел сказать: что мой отец вечно колебался, не способный занять ту или иную сторону, и что моя мать постоянно оказывалась на противоположной от нас стороне, где бы ни оказывались мы, и что такая штука, как доверие, никогда не лежала в основе основ этого дома. Было и другое, о чем мне хотелось бы сказать, – вроде предостережений Джейсона относительно опасных людей и того, что я узнал про его время, проведенное во Вьетнаме, и как это объясняло,
Он должен был поверить в Джейсона.
Должен был поверить с самого начала.