– «Что бы твой брат ни совершил во Вьетнаме»! – Я бросил ему эти слова назад. – Ты ведь читал это личное дело из Министерства обороны. Туда включены условия увольнения Джейсона?
– Да, сынок. Включены. Как бы там ни было, но твой брат чуть не убил старшего по званию. Военные предложили ему выбор: либо десять лет в Лейнсворте, либо позорная отставка с подписанием неразглашаемого соглашения. Люди хотели прикрыть себе задницу. Я понимаю это. Я не одобряю этого, но после скандала с Сонгми понимаю необходимость таких действий. Антивоенные настроения все сильней. Еще одна бойня. Еще одно грязное пятно на репутации страны…
– Дело не в антивоенных настроениях.
– Так говорится в деле.
– А там говорится, кто именно командовал тем взводом?
– Фамилия изменена…
– Лотнер, лейтенант Джон Джи Лотнер.
– Лотнер? – Рот моего отца дважды открылся и закрылся, прежде чем он смог продолжить. – Нет ли такого генерала Лотнера в Вестморлендском штабе?
– Это заместитель командующего по наземным операциям.
– Родственник?
– Отец и сын. И все еще хуже.
Отец прикрыл глаза, но я не смягчился.
– Им требовалось время, – сказал я. – Чтобы решить, в каком свете выставить все эти убийства. Что делать с Джейсоном. Они семь недель неофициально держали его неизвестно где. Обдалбывали наркотиками. Морфином. Если б не мастер-чиф, то наверняка попросту бы убили его. Но у того нашлись хорошие знакомые в высших сферах. – Я встретился взглядом с отцом и вызывающе смотрел на него, пока он не сморгнул. – Так что вместо этого они превратили Джейсона в нарика. Подсадили его на иглу и отправили домой.
– Кто еще про это знает?
– Про наркотики? Понятия не имею. Все же остальное, похоже, совершенно не секрет для любого морпеха.
Отец показал мне спину, и мне оставалось лишь догадываться, какие мысли крутились в тот момент у него в голове. Чувствовал ли он вину или стыд? Потому что лично я их еще как чувствовал. А как насчет сожаления? Никто из нас не оказался рядом с Джейсоном, когда он вернулся домой с войны подсаженным на наркоту, притихшим и полным горечи. Но мой отец хотя бы спросил у него, почему? Разве это не его дело? Разве это не дело моей матери? Или не мое?
– Дашь мне несколько минут? – попросил отец.
Я сказал, что да, и оставил его в своей комнате.
А на полпути к кухне услышал, как звонит телефон.