– А как насчет звука? – спросил Рис.

– Обижаешь!

Лонни запустил пленку, и как только послышались истошные крики, оба мужчины сошлись на том, что со звуком полный порядок.

* * *

Для Ченса кошмар так и не кончался. Да и не мог кончиться. Поскольку это был не сон, а явь. Это и в самом деле Гибби обмяк без сознания на стуле рядом с ним. И это настоящего человека потрошили на записи, и это настоящие убийцы обменивались кивками, комментируя происходящее на экране. В какой-то момент здоровяк вроде как осознал, что Ченс по-прежнему в комнате.

– Тоже хочешь посмотреть?

Он повернул аппарат так, чтобы Ченс мог видеть человека, живот у которого был вскрыт, а его собственные кишки обмотаны у него вокруг шеи, словно галстук. Ужас на лице этого человека не походил ни на что, что Ченс когда-либо видел, – опустив выпученные глаза на свой взрезанный живот, он опять зашелся в крике, когда чьи-то окровавленные руки вновь нырнули вниз, чтобы вытащить очередную петлю.

Она вылезла через какие-то две-три секунды.

Еще через десять Ченс отключился.

* * *

Когда Ченс очнулся, то первым делом увидел камеру, нацеленную на Гибби, и здоровяка, наводящего фокус.

– Сколько тебе нужно материала?

– Немного. Пятнадцать секунд.

Коротышка пересек комнату и встал за спиной у Гибби.

– Я не в кадре?

– Виден от шеи и ниже. Пацан на переднем плане и по центру.

Словно что-то поняв, Гибби пошевелился.

– Ченс? Что происходит?

Голос его звучал настолько невнятно, что Ченс подумал: «Сотрясение»; но это было последним, насчет чего сейчас стоило переживать.

– Хорошо. Снимай.