Вместо ответа Джонни Данн открыл дверь. Китинг, неторопливо переступая порог, сказал:

- Разве вы не отсидели пять лет в Синг-Синге за торговлю наркотиками?

Джонни Данн с такой яростью хлопнул дверью, что едва не ударил Китинга по спине.

По существу, Китинг ничего не добился. Он и раньше знал, что Джонни Данн - многократно судимый гангстер, которого Вито Дженовезе вытащил из каторжной тюрьмы, чтобы иметь своего человека в портовом профсоюзе. Но это еще не доказывало, что Данн повинен и в убийстве Энтони Хинтца. Пока Хинтц не признался, что стрелял в него именно Данн, тот оставался недосягаемым для Китинга.

Каждый час прокурор звонил в больницу, справляясь о состоянии раненого. Тот был еще жив, но допрашивать его не разрешали. Только на четвертое утро врач сказал Китингу:

- Если хотите еще раз попытаться, приезжайте не

медленно. Хинтц в сознании, но он уже недолго протянет.

В сопровождении капитана Хэммила, судебного стенографа и лейтенанта сыскной полиции Салливана Китинг помчался в больницу.

Когда он со всем своим штабом появился в палате, дежурная медсестра посмотрела на него как на убийцу. Ее укоризненный взгляд, казалось, спрашивал, почему бедняге не дают умереть спокойно. Вид у Хинтца действительно был ужасающий. На лице остались только лихорадочно горевшие глаза.

Выслав сестру из палаты, Китинг приступил к допросу, начав с обычных анкетных данных: фамилия, дата рождения, адрес. Эти вопросы были необходимы, чтобы показать, что Хинтц находится в здравом уме. Затем Китинг тихо спросил:

- Вы знаете, что должны умереть, Энтони?

Кивнув, Хинтц прошептал:

- Да, знаю.

- Энтони, вы ведь католик. Вы уже посылали за священником?

- Да, этой ночью он приходил ко мне.

- Вас уже соборовали?

- Да, этой ночью.

Решив, что для закона сказанного должно быть достаточно, Китинг перешел к самому существу дела:

- Энтони, кто в среду восьмого января возле вашего дома стрелял в вас? Перед лицом смерти я призываю вас сказать правду.

На какой-то миг умирающий снова заколебался, но затем все же прошептал: