Единственным contra мог быть страх оставить маму одну, но и это решилось: оставшись без работы и жилья, Ферровекья решила переехать к нам и присматривать за хозяйством, мне даже платить ей не придется. Она не станет дожидаться закрытия «Бриатико» и переедет в июле — говорит, что не в силах смотреть, как стариков будут выселять, а мебель вывозить. Троюродная мамина сестра, что может быть лучше. Впрочем, у мамы полдеревни троюродных братьев и сестер, и даже комиссар, если покопаться, окажется нашей родней.

* * *

В воскресенье ветер дул с севера, но мне все же пришлось идти на пляж с инженером. Стиснув зубы. И дело не в том, что трамонтана забивала рот грязным песком, а в том, что инженер — самый болтливый постоялец в «Бриатико». Однако деваться мне было некуда, я взяла махровый халат, полагающийся купальщику, и мы медленно отправились на муниципальный пляж. Всю дорогу инженер рассказывал мне, каким дивным соседом был покойный капитан и как часто они заходили друг к другу в номера, чтобы пропустить по стаканчику.

В отеле не разрешено держать спиртное в комнатах, старикам наливают только в баре, и дело не в заботе, разумеется, а в том, что рюмка коньяку или бокал вина стоят там не меньше десятки. Но старики тоже не вчера родились, взять хотя бы табачника Риттера. Вино он пьет на пляже, коньяк держит в грелке, а грелку под матрасом.

— Вам ведь не слишком нравился Диакопи? — спросил инженер, когда мы дошли до гряды розовых камней, обозначающих въезд в гостиницу. — По-вашему, он не годился на роль хозяина отеля?

— Хозяином он, положим, не стал бы. — Я говорила коротко, прикрывая рот рукой, но песок уже попал туда и скрипел на зубах

— Вы правы. — Он взглянул на меня с одобрением. — Не пойму, какой смысл покупать это дело, когда земля и постройки всего-навсего взяты в аренду. Теперь наследник засадит тут все виноградом или трюфелями, а гостиница пойдет на снос. Но вы не ответили мне, сестра, отчего вам так не нравился капитан?

— Потому что он поддельный.

— Был поддельный, — поправил меня инженер. — У него были причины скрывать свое имя. Что касается возраста, то никто в отеле не сомневался, что ему нет и шестидесяти. Никто! Такой грим мог обмануть только тех, кому все старики на одно лицо.

— Что ж, это правда. — Я мысленно считала шаги, оставшиеся до пляжа, предстояло пройти еще метров двести, то есть четыреста стариковских шагов.

— Признаться, мне он казался впечатлительным и ранимым. Однажды мы напились у него в номере за картами, и он рассказал мне, что в молодости расстался с женщиной, которую любил, и с тех пор у него ничего хорошего в жизни не было.