— Он объяснил это президенту?

— Насколько известно моему информатору, нет, — ответил Варак. — Как подчеркивал мистер Мендель, он разумный человек и понимает, что легче и гораздо лучше для страны заменить одного человека, чем весь состав президентских советников.

— Это трагедия, — сказал Уинтерс, — и, увы, на мой взгляд, неизбежная. Но каким образом государственный секретарь соотносится с Эваном Кендриком? Я не вижу связи.

— Это тоже символично, — ответил Эрик Сандстром. — Кендрик должен понять важность этого. Я прав, Милош?

— Да, сэр. Если удастся убедить Кендрика, что для страны крайне важно получить сильного вице-президента, которого и наши союзники, и наши враги воспримут как голос разума в рамках президентского правления — где мягкотелый император часто остается без одежды, — и что мир от этого вздохнет свободнее, тогда, по моему мнению, он сделает трудный выбор и будет в нашем распоряжении.

— Судя по тому, что мы узнали, думаю, так и произойдет, — согласился Гидеон Логан. — Но кто, черт побери, будет его убеждать?

— Единственный человек, которого он послушает, — сказал Милош Варак, прикидывая, не подписывает ли он смертный приговор, — это Эммануэль Уэйнграсс.

Энн Малкэйи О’Рейли была закаленным вашингтонским секретарем, которого нелегко было выбить из колеи. В течение многих лет, с тех пор как она и Пэдди переехали в Бостон, Энни работала на блестящие и не очень умы, на будущих порядочных людей и будущих жуликов; ничего уже не могло ее слишком удивить. Однако она не работала ни на кого, похожего на конгрессмена Эвана Кендрика. Он являлся жителем Вашингтона не по своему желанию, был не склонным к политической деятельности политиком, упрямым скромным героем, который обладал удивительным свойством: он мог испаряться с ловкостью человека-невидимки… Но, несмотря на свою способность внезапно исчезать, конгрессмен всегда оставлял ей возможность связаться с ним: или перезванивал регулярно, или давал номер телефона, по которому можно было его найти. Однако за последние два дня о Кендрике не было ни слуху ни духу, не было и номера, по которому можно было его разыскать. Сами по себе два этих факта не обеспокоили бы миссис О’Рейли, но два других встревожили ее не на шутку: в течение всего дня — с девяти двадцати утра — ни с его домом в Виргинии, ни с домом в Колорадо нельзя было связаться по телефону. В обоих случаях телефонисты в Виргинии и Колорадо сообщали о повреждении линии. Именно это не давало покоя Энни О’Рейли. Поэтому было совершенно логично, что она подняла трубку и набрала номер своего мужа в Главном управлении полиции.