— Матерь Божья, святая Мэри, прости мне мои грехи! — прошептал он.

За десять футов от него лежало мертвое тело молодого, одетого в пиджачную пару охранника из Центрального разведывательного управления; из разрезанного горла сочилась кровь, голова его была почти полностью отделена от тела. О’Рейли прижался спиной к кирпичной стене, немедленно потушил фонарик и постарался успокоить свои закаленные нервы. Он был уверен, что впереди его ждут новые находки.

Он нашел еще три изуродованных трупа. Все эти люди явно были захвачены врасплох, все свидетельствовало о том, что самооборона отсутствовала. Боже! Как?! Он нагнулся и исследовал тело четвертого человека; то, что он обнаружил, было из ряда вон выходящим. В шее охранника застряла отломанная игла; это был обломок стрелы. Патруль был обезврежен наркотическим средством, а затем без сопротивления убит. Они все так и не узнали, что случилось. Ни один из них.

Патрик О’Рейли крадучись приблизился к парадному входу в дом, хотя и понимал, что осторожность уже была неуместной. Ужасные поступки совершены; оставалось только подсчитывать потери.

Погибших было шестеро. Горло каждого перерезано, каждый труп покрыт застывающей кровью, на лицах застыло выражение муки. Однако самый ошеломляющий вид имели обнаженные тела супружеской пары — друзей Кендрика из Дубай. Муж находился сверху на своей жене в положении совокупления, оба залитых кровью лица прижаты одно к другому… А на стене кровью были написаны следующие слова:

«Смерть божьим предателям! Смерть прелюбодеям Сатаны!»

«Смерть божьим предателям! Смерть прелюбодеям Сатаны!»

Где же Кендрик? Матерь Божья! Где он? О’Рейли метался по дому, от подвала до чердака, из комнаты в комнату, нажимая на кнопку каждого выключателя, который ему попадался по пути, пока все поместье не оказалось залито светом. Никаких следов присутствия конгрессмена он не обнаружил. Пэдди выскочил из дома через прилегающий к нему гараж, отметив, что мерседес Эвана исчез, а кадиллак был пуст. Он опять начал осматривать владения конгрессмена. Ничего. Никаких следов борьбы, кустарник не примят, не было проломов в циклонной изгороди и царапин на вновь возведенной кирпичной стене. О’Рейли бегом вернулся к белым железным кованым воротам, сейчас залитым светом, и бросился к машине. Он вскочил внутрь, выхватил полицейский телефон с кнопочным набором из углубления под панельной доской, набрал номер и только в этот момент осознал, что, несмотря на холодный ночной воздух, его лицо залито потом, а рубашка совершенно мокрая.