— С Федькой. — Степан примерился, как поудобней нести мешок.

— А он где? — заметно встревожилась Екатерина Петровна.

— К переезду пошел, а я сюда, — неохотно объяснил Степан. — Потом поменяемся.

— Вдвоем-то сподручней, — не успокаивалась Екатерина Петровна.

— Здесь и одному делать нечего, — мрачно ответил Степан и вскинул мешок на свободное от винтовки плечо. — Идете вы или нет?

— Идем, идем... — поправила платок на голове Екатерина Петровна. — Раскомандовался!..

Через поле они шли молча. Степан широко шагал впереди, Глаша с Екатериной Петровной не поспевали за ним, но подождать не просили, и только слышно было их учащенное дыхание. Потом Екатерина Петровна остановилась и сказала Глаше:

— Погоди чуток... Поясница у меня разламывается!

Степан тоже остановился, подкинул плечом мешок, чтоб лег поудобней. В мешке что-то шуршало и терлось, и пахло от него чем-то сытным. Степан втянул в себя воздух: хлеб не хлеб, но похоже.

— Что принюхиваешься? — сказала сзади Екатерина Петровна. — Жмых там. Перемелем, лепешек напеку... Угощу уж, так и быть!

— Не больно нужно... — проворчал Степан и пошел дальше.

Услышал, что Екатерина Петровна с Глашей двинулись следом, и прибавил шагу.

У дверей барака он скинул мешок на землю и присел на крыльцо. Хотелось курить, в горле пересохло, а до утра еще ходить и ходить! Домой, что ли, зайти? Мать будить неохота: болеет она. И Федьки не слышно. Меняться пора, а он запропастился куда-то! На переезде все веселей, чем на пустыре этом болтаться. А может, и вправду зря он его одного отпустил. Первый раз в патруле. Мало ли что... Степан вгляделся в темноту и негромко свистнул. Никто не откликнулся. Степан свистнул еще раз, погромче.

— Чего рассвистелся? — подошла к крыльцу Екатерина Петровна. — Спят люди...

— Племянничка вашего шукаю... — отозвался Степан, зевнул и поднялся с крыльца.

До чего спать вдруг захотелось... Хоть умри! Зарыться бы сейчас в подушку, одеяло на голову — и никакими пушками не поднять. А если еще пожевать чего-нибудь!..

Екатерина Петровна уже возилась в коридоре с замком, а Степан опять опустился на крыльцо. Вот и ноги какие-то... как из ваты. Часа бы два придавить! Степан поднял голову и посмотрел на небо. Оно было еще темным, и звезды вон какие — рассветом и не пахло. Потом увидел перед собой Глашу и подвинулся на крыльце, давая дорогу.

Она прошла так близко, что подол ее юбки чуть не коснулся его лица. Степан хотел отодвинуться подальше, но почему-то не смог. Глаша постояла немного совсем рядом с ним и пошла в коридор барака. У Степана вдруг забухало сердце и стало жарко лицу.