— Коньяк под воблу! Прелестно.

Стрельцов тяжело поднялся с раскладушки и, расплескивая коньяк, поднял фужер:

— За поруганную мою мечту! Растоптали хрустальную коваными сапожищами. Мечтал российский интеллигент Петр Стрельцов быть апостолом юношества, а стал холуем. Так сему и быть!

Он крупными глотками выпил коньяк, опустился на раскладушку, поставил фужер на пол, отщипнул от краюхи и нехотя пожевал. Потом взял с дивана книгу, выдрал из коленкорового переплета, кинул в печку и сел, обхватив голову руками.

У входной двери зазвонил колокольчик. Стрельцов поднял голову и прислушался. В колокольчик зазвонили еще раз, сильнее.

— Кого это несет с парадного хода? — сам себя спросил Стрельцов, но с места не двинулся.

В дверь позвонили настойчивей.

— Черт бы вас побрал! — выругался Стрельцов и встал. Пошатываясь, вышел в коридор, постоял у двери и спросил: — Кто?

— Это я, Петр Никодимович.

— Лена? — удивился Стрельцов.

Он долго шарил руками по двери, отыскивая засовы и цепочку, наконец это ему удалось, и дверь открылась.

— Как у вас темно... — встала на пороге Лена.

— Это после солнца, — сказал Стрельцов.

— Какое солнце? — засмеялась Лена. — Уже вечер.

— Разве? — пробормотал Стрельцов. — Впрочем, это не имеет значения. Давайте руку!

— Я сама, — отстранилась Лена и медленно пошла по коридору.

— Осторожней! — предупредил Стрельцов. — Там у меня черт ногу сломит.

Он прошел вперед, зашуршал спичками, несколько раз выругался, но лампу зажечь все-таки сумел и теперь стоял посреди комнаты и держал ее в высоко поднятой руке.

— Да будет свет! — провозгласил он. — Прошу!

Лена вошла в комнату и с удивлением огляделась.