— Вы открываете антикварный магазин, Петр Никодимович?

— До этого еще не дошло! — с нервным смешком ответил Стрельцев. — В остальных комнатах мерзость и запустение. Не ровен час, нагрянет из Парижа мой драгоценный дядюшка и потребует отчета за свои финтифлюшки!

— Из Парижа? — удивилась Лена. — Его же арестуют!

— Кто?

— Чека.

Стрельцов засмеялся и сказал:

— Могу вас уверить, что, пока существует Чека, встреча двух любящих родственников невозможна!

— Значит?

— Значит, Чека не будет.

— Не понимаю, — наморщила лоб Лена.

— Я шучу, — спохватился Стрельцов. — А вам вообще не стоит думать о такой чепухе. Ведь у вас нет дяди в Париже?

— Нет.

— Ну и прелестно! Давайте лучше выпьем!..

— Не стоит, — покачала головой Лена. — Могу я говорить с вами серьезно?

— Не сегодня... — поморщился Стрельцов.

— Тогда я уйду, — пошла к дверям Лена.

— Нет! — бросился к ней Стрельцов. — Нет, нет!.. Не оставляйте меня одного!

— Что с вами? — всмотрелась в его лицо Лена. — Вы больны, Петр Никодимович?

— Так... Ерунда... — взял себя в руки Стрельцов. — Голова немного... О чем вы хотели говорить? Садитесь!

Стрельцов скинул с дивана часть книг, усадил Лену и встал напротив, обхватив плечи руками.