Женьке почему-то стало трудно дышать, и говорил он чуть слышно и прерывисто.

— Женя! — протянул к нему руки Стрельцов. — Это недоразумение... Вы не так поняли!

— Я все понял, — покачал головой Женька. — Продали... Как вы могли?

Он говорил все же тихо. Ему казалось, что, если он заговорит громче, ему не хватит воздуха и он задохнется. И все-таки он закричал:

— И вы лучше молчите, а то я могу вас убить!

— Заткните рот этому сопляку, — не повышая голоса, распорядился Заблоцкий.

— Не заткнете! — сжал кулаки Женька. — Юденича ждете, выступать собираетесь! Подло, из-за угла... — И обернулся к Павлову: — И вы опять в спину стрелять будете, да?

Павлов медленно и молча пошел на Женьку, а тот, так же медленно, отступал к дверям кабинета, смотрел на руку Павлова, которая тянулась к карману пальто, и думал, что это продолжается плохой сон, что сейчас он проснется и не будет ни этого страшного человека, ни этой темной, заставленной вещами и посудой комнаты, он вернется домой к больному отцу и побежит в аптеку на углу, зажав в руке рецепт и деньги, как бегал еще совсем мальчишкой. Павлов вынул руку из кармана, и в зажатой ладони тускло блеснула вороненая сталь нагана.

— Не здесь! Умоляю вас!.. — закричал Стрельцов и закрыл лицо ладонями.

На его крик обернулся Павлов, а Женька, точно его толкнул кто-то, рванулся и побежал по темному коридору к парадному ходу. Он был уже у дверей, когда набежавший сзади Павлов ударил его рукояткой нагана по голове, и Женька, согнувшись, повалился на пол.

И в ту же минуту над дверью зазвонил колокольчик.

Павлов попятился назад, а Заблоцкий шепотом приказал Стрельцову:

— Спросите кто!

Стараясь унять дрожь в голосе, Стрельцов крикнул:

— Кто?

— Откройте, Петр Никодимович! — послышался из-за двери голос Кузьмы. — Это я... Кузьма!

Стрельцов беспомощно обернулся к Заблоцкому.

— Скажите, что вы не одеты... Пусть подождет, — подсказал Заблоцкий. — Дайте ключи от черного хода.

— А как же... — Стрельцов кивнул на неподвижное тело Женьки.

— Придумайте что-нибудь! — отмахнулся Заблоцкий и, кивнув Павлову и женщине на черный ход, направился в сторону кухни.