Глухой стук. Белый ослепляющий свет. Темнота.

Очнулся я на земле, снова перед домом. В глазах двоилось, пространство вокруг, небо, земля, да и я сам вертелись в каком-то танце. Я не мог сфокусироваться ни на руках, ни на траве, которую отчаянно сжимал, чтобы не упасть вверх – в ночное небо. После третьей попытки встать я сдался и упал вновь. По лицу стекала кровь. Кажется, из уха. Прямо передо мной лежал Муртуз. Его лицо красиво играло тенями от чего-то яркого, мощного, как солнце, но живого, двигающегося. Как пламя. Большое пламя.

Приходя в сознание, я почувствовал, как меня накрывает жар, но он не был моим. Я привстал и увидел самый большой в моей жизни костер. Ночь, окружавшая нас, бессильно, так же, как и я, наблюдала за тем, как полыхает дом Муртуза, как с грохотом обваливаются балки. Затем пошел дождь. Точнее, мне так показалось, потому что с моего же уха жидкость капнула на руку, которой я пытался удержать свое тело в полусидячем положении. Капля была теплой. За ней еще одна. Подняв руку к свету, я понял, что это моя кровь. Я помню, как удивился такой черной крови. Костер в ее отражении меня заворожил. Затем быстрые шаги за спиной. Чьи-то крепкие руки схватили меня, а я, словно какая-то жидкая субстанция, просто подчинился этой грубой силе. Брюс Ли говорил: «Будьте водой», вот и я, глядя в звездное небо, решил, что просто буду водой. Буду плыть по течению.

– *****! *** ** ******** *****! **!

– Устал… устал… – помотал я головой.

– ***?! **!

– Устал…

Через день-два я пришел в себя в районной больнице. Медсестра накормила меня, и через полчаса передо мной уже сидел новый следователь. Мы приятно поболтали, он задал мне пару десятков вопросов. Я отметил про себя, что формулировки он выбирает максимально простые, понятные для меня и не давит, несмотря на то что ответы мои были весьма расплывчатыми. А еще мне сообщили, что на теле Муртуза не нашли следов насилия. Он просто умер.

Еще несколько дней я провел под присмотром врачей, хотя, кроме растяжения ноги и легкого рассечения на голове, видимых повреждений у меня не было. Периодически меня штурмовали головные боли, но добрые медсестры кололи мне интересную штуку, отправлявшую в космические путешествия. Разок приходил и Заур. Поздравил меня с тем, что в ближайшие три месяца я буду находиться в какой-то программе и под моим окошком припаркуют уазик с полицейскими, чтобы они охраняли мой сон. Также мне дадут газовый баллончик, «ебаный свисток» (так выразился сам Заур) и, возможно, даже шокер («если они решат, что ты больше не ведешь себя как поехавший с ума долбоеб, и ты перестанешь просить их эксгумировать тело Гасана, чью смерть подтвердил тюремный врач»).