Могила незаслуженно убитого Али пряталась за двумя рядами других, но почему-то именно ее – самый простой белый могильный камень – я заметил. Может, дело в коротком, но звонком имени Али?

Или все эти годы (а с момента гибели Али прошло восемь лет) я подсознательно искал его? Человека, перед которым чувствовал вину? Как бы то ни было, именно на этом надгробии среди сотен других остановился мой взгляд. Чтобы не привлекать лишнего внимания, я плавно затерялся в толпе. Тело Каримдина уже положили в могилу, и молодежь начала усиленно его закапывать. Бесконечным потоком мужчины сменяли друг друга. Если какая-либо из четырех одновременно работающих лопат начинала подавать признаки замедления или неумелости, ее сразу же перехватывали. Каждый вносил свой вклад. Я не так часто присутствовал на похоронах, но меня всегда удивляло это стремление как можно скорее похоронить человека. Да, этому есть религиозное объяснение – что все мы принадлежим Господу и после смерти к нему возвращаемся, – но есть и еще что-то. Что-то грубое, что-то отрезающее, безапелляционное. В этот раз я видел то же самое, завороженно наблюдая за родственниками, без доли печали зарывающими человека, который мог быть отцом кого-то из них, ведь у Каримдина росло трое сыновей. Наверняка они где-то тут, в толпе, а возможно, прямо сейчас один из них бросает землю туда, где еще чуть проглядывает саван, тем самым перерезая последнюю связь Каримдина с этим миром.

Толпа, продвигаясь маленькими шажками, постепенно сокращала свободное пространство, и я, так же как и остальные, не имея возможности сопротивляться течению, подходил все ближе и ближе, пока не увидел перед собой сгибающуюся и разгибающуюся спину молодого парня. Затем взрослый мужчина едва заметно хлопнул его по плечу, и парень, словно робот за станком, остановился и передал ему рукоять лопаты. Мужчина бросил на меня вопрошающий взгляд, и в эту секунду промедления я почувствовал себя так неудобно, как не чувствовал никогда в жизни. Мой взгляд будто говорил: «Я? Не, я это… я просто тут рядом проходил…» – но затем я схватил лопату и попытался быстро войти в темп троих остальных. В тот момент я мысленно поблагодарил отца за бесчисленные воскресные походы на дачу и бесконечное вскапывание земли. Что ни говори, а с лопатой, как оказалось, я все еще управлялся неплохо. Не знал, что этот навык когда-нибудь пригодится мне вне огорода. Вот бы так и с алгеброй.

Хлоп – и выскользнувшая безвольно рукоять лопаты оказалась у другого парня, а я мелкими шажками, ощущая себя сдавшим экзамен на мужественность, попятился и растворился в толпе.