Передо мной появилась кружка с зеленым чаем.

– Я тогда не до конца тебе поверила, а когда все всплыло…

– Да ладно.

– Я помню, ты говорил, что дело было очень тяжелое.

– Да… мы тогда знатно попотели. И потом оказалось, что ошиблись. – Я развел руками, пытаясь сохранять какой-то позитив, но это, скорее, было похоже на признание полного поражения.

– Слышала. Но вы же там много чего нашли… с этим больным парнем.

– Нашли. И до сих пор я уверен, что он был замешан. Но когда убийства продолжились, стало понятно, что тот еще на свободе.

– Ты про начальника, которого нашли в горах? – спросила она, и это был классный шанс для меня – того, каким я был раньше, – скромно упомянуть о том, что именно я первым его увидел. Правда, лучше было бы умолчать о том, что я принял мертвое тело Ахмада за главного злодея.

– Да. Потом дело взяла ФСБ, а мы все отошли в сторону.

– И чем закончилось? Ну, то есть я знаю, что его не нашли. А расследование продолжается?

– Вообще – да, но что они сейчас делают, я не знаю. Меня давно никто не вызывал, – ответил я, понимая, что убийство Каримдина придаст расследованию новый импульс.

– Понятно, – протянула она, а затем, будто пытаясь меня развеселить, с азартом в глазах продолжила: – Если честно, когда я узнала, что займу место бывшего следователя по делу о том самом убийстве, то понадеялась, что среди документов найду что-нибудь интересное, забытое.

– Особо секретные документы? – усмехнулся я.

– Да!

– Вот за ними я и пришел.

– Ага, – сказала она и достала откуда-то из-под стола пыльную папку, именно такую, как я и ожидал. – Нашла. Заглянула в первые страницы и закрыла, а потом вообще забыла. И вот спустя три года ты приходишь за ними.

– Спасибо, – сказал я и подвинул папку к себе. – А вы с Зауром знакомы? – Я спросил это, на секунду допустив, что она может быть его дочерью. Дико, конечно: все-таки город, а не какое-нибудь село N со сплошными родственными связями, но после всех хитросплетений моей судьбы я был готов ко всему.

– Нет. Созванивались пару раз. Потом виделись во время переезда и еще раз через неделю по поводу договора об аренде, и все.

– Понял, – сказал я и мысленно выдохнул.

Но тут же напомнил себе, что она покрыта, а это может означать, что она замужем или стала религиозной, поэтому лучше сразу отбросить все эти мыслишки. Да и если допустить хотя бы небольшую вероятность возможных отношений, то я просто к ним не готов. Несмотря на то что после развода прошло три года… Делить с кем-либо свою жизнь означает обречь человека на жизнь с инвалидом. Лучшего определения я для себя подобрать не мог.