Запись 22

Ненавижу тебя! Всегда одно и то же. Всегда «Ничего, я разберусь». Мне нужно ходить в школу! Нельзя просто взять и вырвать меня из школы, просто потому, что все едут в село и я должна ехать!

Потом дада хочет, чтобы я на него не злилась. Спрашивает, почему я с ним не разговариваю. Потому что никогда в жизни он не делает того, что хочу я! Мама хотела, чтобы Карина занималась музыкой. Вот занимается. Ася хочет путешествовать и получила свою Германию. Я тоже хочу что-то свое, а чтобы получить это, мне надо закончить с хорошими оценками. Чтобы это были мои оценки, а не папины яразберуси. Я хочу сама. Без денег. А дада хочет уже не две недели, а целый месяц, чтобы мы были там, в селе, потому что у него дела.

Выезжаем через полчаса.

Весь путь домой и оставшийся день, вечер и ночь я думал о том, что сказал Заур. О его предложении. Уже тогда я понимал, что соглашусь. Впервые за все время расследования сам Заур звал меня вернуться, но он был уже не тем. Да и я, кажется, тоже. Я знал, что соглашусь, но не понимал сам себя. Будто смотрел в зеркало и спрашивал: «Зачем? Зачем тебе это нужно? Во второй раз ты вышел оттуда живым и вот опять лезешь туда? Ты не планируешь чему-то научиться?» Я не мог понять, почему уже по дороге домой был уверен, что возьмусь за это дело. Видимо, я патологически не мог без этого, без поиска ответов – все то же детское любопытство, которое едва не свело меня в могилу. Но теперь это было что-то другое. В ту ночь мне захотелось мстить.

– Да?

– Ты в селе или вернулся?

– Вернулся, час назад.

– Что так поздно?

– Ждал, пока протрезвею, тебе какая разница?

– Ты сказал, Каримдина убили. Рассказывай, что знаешь.

Я сел за рабочий стол, чтобы записать все необходимые данные. На часах было чуть больше полуночи.

– Дело снова открыли. Про убийство знают человек семь. С тобой уже восемь. Чтобы не сеять панику, решили пока держать в секрете, но его сын не удержался и рассказал все, а потом обвинил меня.