Сев на скамейку у входа в их подъезд, я глубоко вздохнул, на долю секунды перед лицом образовалось облачко пара и затем растаяло. Между пальцами бегала сигарета в ожидании моего решения относительно ее дальнейшей судьбы.

– Все так плохо? – спросил Мансур, выходя из подъезда.

В ответ я вяло помотал кистью руки, пытаясь оценить всю свою жизнь, – получилось что-то вроде пятьдесят на пятьдесят.

– Что там?

– Заказ, – ответил он, пожимая плечами. – Срочно хочется баклажанов ночью зимой.

– Да, проходили, – махнул я рукой.

Ночные зимние баклажаны – это про беременность. Не знаю, знал ли об этом Мансур, но я решил не спрашивать. Адаты не позволяют обсуждать интимную жизнь и уж тем более с мужем бывшей жены.

– Рассказывай, – сказал Мансур, садясь рядом со мной. – Что за суета, что ты решил опять закурить?

– Ничего такого, – ответил я и спрятал сигарету в карман. – Устал. Работа.

– Асия сказала, что ты опять ездил туда, – заметил он осторожно, зная, что тема для меня во всех смыслах болезненна.

Я кивнул в ответ.

– Там что-то опять случилось? Она сказала, что умер кто-то.

– Да. Бывший участковый. Каримдин. Он помогал в расследовании, когда убили тех девушек.

– Как?

– Сердце. Вышел рано утром на охоту, и там случилось. Умер на месте.

– Пусть Аллах простит его грехи и откроет ему врата рая, – спокойно произнес Мансур.

Вместо того чтобы ответить, как нормальный человек, «амин», я опять кивнул. Мне будто показалось, что если я произнесу это слово, то это будет означать, что я снова верю. Но в последние годы я не знал, во что верить.

– Воспоминания вернулись или что?

– Воспоминания никуда не уходили, – усмехнулся я. Тридцатилетний мужик, не способный перевернуть страницу. – Просто появилась зацепка по убийце. Мелочь. Весь день копаю, и ничего. В общем, просто устал. Думал, Булат настроение поднимет.

– Ася, конечно, будет ругаться, но я могу его разбудить. Он будет рад. Если еще купишь ему ананасовый сок, вообще будет огонь.