– Ага. – Я усмехнулся и в очередной раз подумал, как повезло Асии с этим мужиком.

Полная противоположность мне: спокойный, ответственный, религиозный, честный и добрый. Как бы ни было больно это признавать, но и Булату с ним повезло. Каждый получил то, что должен был. И я тоже. Точнее, именно я в первую очередь получил то, что мне требовалось, хотя вначале было тяжело это признать. Казалось, что после нашего развода страдали мы все, но нет – страдали они, а я получил одиночество и свободу. Спустя примерно год после развода я смог признаться самому себе, что где-то внутри этого и хотел. Это просто часть меня.

– Что задумался? – спросил Мансур. – Давай поднимемся, покушаем.

– Нет аппетита. Знаешь, когда мы ссорились с Асией, ругались, кричали друг на друга… – начал я, вспоминая все наши бесконечные ссоры, – мне было плохо от того, что нас слышит Булат. Точнее, когда ему был год, он ничего не понимал. Сидел себе с игрушками и слушал нас. Когда ему исполнилось два, он уже понимал, что родители ссорятся, и пытался нас задобрить. Становился между нами и хихикал. Пытался нас перекричать, давать нам игрушки. Где-то в два с половиной он начал плакать, обижаться на то, что мы спорим. И это было самое тяжелое для меня – осознавать, что он рано или поздно начнет понимать, почему его родители ругаются. С каждым днем он рос, и росло его понимание, и я видел это в его глазах. Видел, что, вместо того чтобы смешить нас, вместо того чтобы плакать, он начал прислушиваться к нашим словам, а мы все не переставали. И когда мы выжимали друг из друга все соки, единственное, что мне оставалось, – это смотреть, как мой сын задумчиво глядит на меня и слушает плач Асии в спальне. – Я вытер выступившие на глазах слезы. Возможно, они были просто от холода, но боль я чувствовал. – В те моменты мне хотелось просто взять и отдать его в другую семью, подальше от нас. Кому угодно, хоть вечно счастливым соседям. Я понимал, что он самое ценное в нашей жизни и он будет каждый день наблюдать одну и ту же картину. Потому что по-другому и быть не могло. Мы просто разные. Да и я… – Я развел руками, будто констатируя свою бездарность в делах семейных. – А сейчас все по-другому. Мне не очень приятно, но я понимаю, что он в правильном месте. Такой должна была быть наша семья, – завершил я свою речь.

– Я не особо умею хорошо разговаривать, – начал как-то неуверенно Мансур. – Особо длинные речи тоже толкать не буду. То, что у вас в жизни было, меня не касается, и ничего хорошего в этом нет, но Булат молодец. Асию это бесит, но он пошел в тебя характером, – усмехнулся Мансур. – Твоя копия. Твои слова и твои жесты. Он растет хорошим пацаном. Хвала Всевышнему, – завершил теперь и Мансур, хлопнув меня по плечу. – Не напрягайся по этому поводу.