Я кивнул и сказал:

– Поеду домой. Завтра много работы.

– Сам смотри, у нас ужин, – развел руками Мансур.

Он проводил меня до машины, я сел в нее.

– Эй, все происходит так, как посчитает нужным Всевышний, понял? – подбодрил меня он.

– Да, – ответил я и уехал.

По дороге домой, размышляя о нашем разговоре, я купил курицу на углях, так как дома меня ждал сосед, чей живот, судя по всему, нуждался в постоянной подпитке. Я думал о разговоре с Мансуром, пропускал наш с ним разговор через себя. Подумал о том, что он говорил. Потом подумал о том, что сказал ему я, подумал о сыне…

На самом оживленном перекрестке Махачкалы до меня дошло кое-что. «Отдать в другую семью…»

– Заур! Эй, вставай! – крикнул я, разуваясь.

– А? Что, блядь?! Что?

– Садись! – скомандовал я, швыряя на стол курицу.

– Опа, курица! Вот это другое дело.

– Стой. Слушай. – Я сел напротив него. – А что, если Гасан не сын Муртуза?

– Что? Как не сын?

– Гасан не сын Муртуза! Что, если так? Что, если у Гасана другой отец, а ребенка просто отдали Муртузу?

– У меня так, – вдруг сказал Заур и спокойно продолжил: – У родителей не было детей, а у троюродного брата нас было девять. Я был младшим, и меня отдали. Такое часто бывает там.

– Вот именно. Гасан мог быть не его сыном?

– Не знаю, наверное, мог. Но спросить не у кого. Надо будет ехать обратно и искать где-то там.

– Значит, поедем! Ты подумай, это же все объясняет! – Я вскочил из-за стола и начал копаться в бумагах, а когда нашел нужную, ткнул ею в лицо Заура. – Блядь, это же так просто, очевидно. «Ты убил моего сына». Настоящий отец Гасана мог это отправить, а мы все время думали, что это или Муртуз, или просто способ нас запугать, запутать, а тут нечего путаться. Тут все ровно так, как он и сказал. Я и ты убили его сына! И возраст. Между ними сколько? Сорок – сорок пять? Как часто ты в горах видел семью с одним ребенком? В таком возрасте там и дедушкой уже стать можно.

– Заебал, я понял уже! – Глаза Заура забегали по бумажкам. – Сука, он же сказал…