Подкупить хозяина гостиницы и рассерженного парнишку-слугу (который приходился тому сыном) оказалось нетрудно. Они позволили нам порыться в сундуках тех студентов, и мы с Макгреем обзавелись достаточным количеством чистой одежды. Хозяин также продал нам огромные кусачки для металла, которые его сын притащил с конюшни (интересно, для чего они их использовали?..).

Следующим утром – я наконец-то выспался и побрился – мы были готовы отправляться на дело.

Макгрей в темно-сером костюме, который почти чудом пришелся ему впору, выглядел почти как приличный человек. Почти.

Он заметил мой оценивающий взгляд, когда мы шли к коляске.

– Ну чего? – спросил он.

– Даже без отросшей щетины и тартана ты выглядишь недостаточно степенно для Оксфорда. Если кто-то спросит, скажем, что ты мой лакей.

– Ну уж нетушки!

– А твой говор – боже! Лучше вообще помалкивай. Мы всегда можем сослаться на то, что ты немой или умственно отсталый.

Макгрей открыл рот, чтобы возмутиться, но…

– Дерьмо, терпеть не могу, когда ты прав. – Тут он заметил Харриса, который подтягивал упряжь. Макгрей остановил меня: – А что будем делать с этим голиафом?

Я уставился на того – он как раз взобрался на козлы: высокий здоровяк, невежественный и действительно немой. В сказку об одном немом слуге еще могли поверить, но о двух…

– Такое не замаскируешь, – сказал я. – Он может высадить нас примерно за милю от библиотеки и подойти к нам своим ходом с другой стороны.

– Мне не хотелось бы упускать его из виду, – шепнул Макгрей с гримасой недоверия на лице. – После того как он обратился против нас в Йорке…