– Да. В то время тоже ходили разные слухи, но все они развеялись, когда выяснилось, что девочка – просто вылитый Георг III.

Макгрей покачал головой:

– То есть они привлекли к делу какого-то бастарда из родственников, чтобы младенец выглядел как подобает?

– Неудивительно, что он показался мне похожим на принца Альберта, – сказал я. – Ведь тот приходился Виктории двоюродным братом… И у него был ганноверский подбородок.

– Вот ведь сборище вырожденцев!

– Потому-то ведьмам и понадобился тот журнал посещений! Они не только спрятали в нем портрет…

– Где само его присутствие вызвало бы подозрения, если бы кто-нибудь его там обнаружил…

– Да, но это также и доказательство того, что Август д’Эсте был в Аморбахе в то время, когда зачали королеву Викторию.

Макгрей кивнул и снова обратился к письму.

– Тут написано «Сассекс».

Я повторил это слово, рисуя в уме родословное древо королевской семьи.

– Видимо, это герцог Сассекский… – Я прикрыл глаза, выискивая в памяти все те сплетни о монархах, которые так обожала моя мачеха. – Его звали Август Фредерик. Скончался давным-давно. И я помню, что с ним был связан какой-то скандал… кажется, Георг III аннулировал его брак. Должно быть, уже после того, как он прижил мальчишку с портрета. В таком случае тот должен считаться незаконнорожденным.

– Но все равно родственником, – пробормотал Макгрей. – Достаточно молодым и здоровым для – ну, вот этого.

– Если Август д’Эсте был незаконнорожденным… – сказал я, – и, как сказано здесь, истинным отцом Виктории, то, стало быть, она вовсе не законная наследница престола…

Я откинулся, в ужасе прикрыв рот рукой, – до меня только начала доходить вся серьезность этого открытия.

– Так, значит, она всего лишь приблудная толстуха! – вскричал Девятипалый.

– И ее при этом называют бабушкой Европы! – добавил я. – Посредством браков своих детей она породнилась со всеми крупными монархическими династиями – от Габсбургов до Романовых. На всех них ляжет клеймо незаконнорожденности!