— Не дойти до дома, сейчас упаду.

— Это было бы здорово, — бросила Зоя.

В старших классах их интересы четко определились — Елене нравился Андрей Болконский, Зое — бретер Долохов.

Этой весной в Садах один серьезный парень стал симпатизировать Елене. Узнав об этом, Зоя потеряла покой, изо всех сил старалась влюбить его в себя. Заодно стала помогать сыну сторожихи Нины Федоровны эпилептику Никите, безответно влюбленному в Елену. Стала его доверенным курьером, письмоносцем, и передавала Елене его стихи, которые той жаль было выбрасывать и она складывала их в коробку из-под туфель.

Елена старалась не замечать Никиту. Бог простит убогого! На Зою не сердилась, жалела ее. Но не понимала, почему Зое так необходимо утверждаться за счет ее, радоваться, когда ей плохо, и огорчаться, когда ей хорошо. Может, у Зои сердце иное поставлено? Здесь была какая-то загадка.

С дороги бросили камешек в окошко Никите. Парень глянул на улицу и обомлел — вдоль канавы по дороге, ритмично покачивая бедрами, в легком просвечивающем платьице шла Елена. В руке сумка с одеялом и полотенцем, явно купаться.

Никита тут же забыл о головной боли, с треском натянул выходную рубашку, бросил в сумку старое одеяльце, плавки и выбежал из комнаты.

— Ты куда? — крикнула из кухни мать.

— Искупаюсь.

— Ты же хотел торф возить!

— Завтра!

Пробежался по улице, ага, вон Елена, впереди вышагивает. Сейчас по дороге все вдут в одну сторону — на канал купаться. Кто же кинул камешек? Неужели сама Елена? Не понять Никите. Вслед за Еленой по лесной дороге он дошагал до старого Ладожского канала. По пешеходному, подвешенному на тросах мостику, перешел на другой берег. Затем через болотистую низину с ельником, комарами и черничником, быстро поднялся на песчаную насыпь — и вот он, новый Ладожский канал, широкий, с быстрой водой, как глубоководная река. С другой стороны вертикальный берег и высоченная насыпь, как обрыв. Если отыскать местечко повыше, можно увидеть на той стороне за насыпью полосу камыша, а за ним синее лезвие — Ладога, в безветрие блестящее, словно полированное.

Елена расстелила одеяло, ни на кого не обращая внимания, скинула платье — жарь меня, солнце! Метрах в пяти от нее расположился Никита, так, чтобы видеть девушку и не бросаться ей в глаза. Поодаль, чтобы ее не было видно, потеснив многодетную мамашу, легла Зоя…

* * *

Никитин сосед Юрка был заинтригован словом «любовь» и решил из любознательности понаблюдать за «влюбленными». Вернулся к себе на участок, открыл сарай. Налил в бензобак бензил и выехал на улицу. Около правления садоводства его остановил бдительный сержант Григорьев.