— Да, констебль?

— Прошу прощения, сэр, — тоном сурового служаки проговорил Роджер, — но время вышло. Сержант Джонс послал меня проверить, все ли у вас в порядке.

— В полном, спасибо. Я бы сказал даже…

Уголком глаза Саймон вдруг увидел, как лицо человека, стоявшего в углу и не спускавшего с него взгляда, будто озарилось.

— Босс!..

Слит злобным взглядом приказал ему замолчать, однако тот не послушался, указывая на Саймона дрожащей рукой.

— Босс, черта лысого это легавый! Я его попервой видал, когда он обнес «Парадисо» на Нассау-стрит в Нью-Йорке, четыре года тому! Этот парень, что с девкой, — Святой!

Слит развернулся, выхватывая из-за спины пистолет, но Саймон уже высоко поднял руки.

— Ладно, дружок, — протянул он. — Приз за лучшую память твой. Роджер, вытащи руку из кармана. Ты на мушке у целой расстрельной команды, и вряд ли они поверят, что ты просто хотел предъявить свидетельство о рождении… Вечеринка начинается, мальчики и девочки, уж поверьте мне на слово!

VIII

VIII

Конвей увидел пистолет в руке Слита в тот же момент, как прозвучало предупреждение. Медленно подняв руки, он шагнул вперед и присоединился к Святому. Портьеры раздвинулись, и прятавшиеся за ними мужчины вышли наружу.

— Что ж! — резко бросил Слит. — Я с первых твоих слов понял, что ты врешь. Уж я-то легавых повидал достаточно!

— И еще немало повидаешь, пока с тобой не будет покончено, — ровным тоном заметил Святой. — Значит, ты слышал про меня?

— Да.

— Тогда ты должен знать, что у меня есть… друзья. Трое из них сейчас ждут перед домом. Если вы не выйдете с нами в качестве пленников, мимо них вам не пройти. Они будут преследовать вас в темноте по пустошам и перебьют по одному. Никто из вас не доберется до дороги живым. Такой приказ я им оставил. И можешь улыбаться сколько угодно, дружок!

— Твои люди не убивают.

— Они разделались с Шастелем — знаешь такого? Были и другие, о ком ты никогда не слышал. А за меня они прикончат любого — как придавили бы ядовитого паука. Если не веришь, пошли одного из своих наружу — и увидишь, вернется ли он назад.

Конечно, это был блеф — отчаянный наглый блеф. Однако других козырей в рукаве у Святого не имелось. По крайней мере, так он мог получить передышку в несколько секунд, чтобы подумать.

Слит разглядывал его, склонив голову набок, выискивая малейшую фальшь в голосе или поведении. Святой, однако, был холоден и непоколебим, как айсберг, а в его тоне звучала ровная твердость отполированной стали.