Святой поднял глаза к потолку.

— Мне хотелось бы это исправить. Есть один скупщик краденого в Ноттинг-Хилле, Альберт Хэндерс. Через его руки проходит вся крупная добыча. Знаю, что вы давненько хотите его зацапать…

Тил подался вперед.

— Как, черт возьми?..

— Не важно. Если действительно хотите умаслить начальника полиции, ждите Хэндерса завтра утром на аэродроме Кройдон — он собирается лететь оттуда в Амстердам с тем, что взяли на ограблении в Эштоне. Бриллианты будут зашиты в ручку его чемодана. Полагаю, вам никогда не приходило в голову посмотреть там, когда вы задерживали его и обыскивали?.. Ну, доброй ночи, мой милый!

И прежде чем дородный сыщик успел его остановить, Саймон исчез. В ту ночь он вновь спал в своей квартире на Брук-стрит. А информация, которую он сообщил, пришла от Дикки Тремейна, одного из членов организации Святого, и знаменовала собой наступление завершающего этапа операции, которую тот терпеливо подготавливал целый год.

II

II

Однажды поздно вечером Дикки Тремейн заглянул в квартиру Святого и застал того в пижаме. Дикки мог приходить сюда в любое время — у него, как и у Роджера Конвея, был свой ключ.

— Святой, кажется, я влюбляюсь.

Тот повернулся и воздел очи горе.

— Как, опять?! — протестующе воскликнул он.

— Опять, — отрезал Дикки. — Чертовски не вовремя, но что поделать? Мужчина иначе не может.

Саймон отложил книгу и потянулся к открытой пачке сигарет, лежавшей прямо у локтя, на столике.

— Чтоб тебя… Мне хватило и Арчи Шеридана. Я все думал, почему тот не заглядывает, как вдруг он взял да и женился. Но после того, как мы отпустили тебя без надзора в Париж…

— Да, знаю, — кивнул Дикки. — Ничего не могу с собой поделать. Возможно, на этот раз все серьезно.

Из всех Святых Норман Кент был самым мрачно-привлекательным, Арчи Шеридан, до своего ухода, — самым восхитительно безответственным, Роджер Конвей — самым очаровательным, но Дикки… Дикки Тремейн был темноволосым красавцем с тем чистым и приятным лицом, которое способно вызвать отчаянную зависть у представителей латинского типа, однако в то же время обладал континентальной элегантностью и лоском. То же происхождение имел и озорной блеск в его глазах. Романтичная дева могла бы назвать Дикки «неотразимым» — и в то же время он был совершенно неиспорчен. Он также отличался храбростью и никогда не унывал. Святой питал к нему самые теплые чувства.

— Кто на этот раз, дружище? — спросил он.

Тремейн подошел к окну и уставился на улицу невидящим взглядом.

— Дом на Парк-лейн снят на имя графини Ануси Маровой, как и яхта, зафрахтованная на сезон. Но на самом деле она родилась в Бостоне, штат Массачусетс, двадцать три года назад, и родители назвали ее Одри Пероун. С тех пор она сменила много имен, но в амстердамской полиции ее знают прежде всего как «Правильную Одри». Тебе известно, о ком я говорю.