Такое предположение выглядело более чем вероятным. Тремейна, единственного по-настоящему преданного Одри члена банды и вечную помеху, устраняют, его доля идет на подкуп команды. Что касается выгоды Хиллорана, есть ведь еще доля самой «графини»… Замысел вдруг предстал перед Дикки во всей своей наготе, и в голове мелькнуло — как он раньше об этом не подумал? Хиллоран отводил Одри Пероун только одно предназначение — заманить миллионеров на борт и вывезти в море. После с ней можно будет разобраться по-своему, отомстив ей, а заодно и Тремейну, а самому стать хозяином положения и получить полмиллиона долларов вместо четверти. Воодушевляющая идея, не правда ли?..

Дикки, конечно, не осмысливал происходящее в таких подробностях. Картина словно мелькнула перед ним вспышкой, нарисованная скорее интуицией, чем логикой, во время краткой передышки, пока матрос готовился к новой атаке, а Хиллоран шатко поднимался с палубы, держа в руке нож. Вот почему Дикки дрался молча.

Темнота играла на руку его противникам. Он был сильным и умным боксером, двигался быстрее многих и неплохо знал джиу-джитсу, но для всего этого нужна мгновенная оценка ситуации, которая немыслима без хорошей видимости. Скудный и обманчивый лунный свет давал преимущество грубой силе и массивности, а не скорости и мастерству.

Дикки фактически загнали в угол, спина уже прижималась к поручням. Хиллоран подступал слева, рослый матрос — справа. Нельзя было ни проскочить между ними, ни уйти в сторону, вдоль ограждения. Единственное, что оставалось, — пробиваться с боем.

Из них двоих матрос был ближе. Дикки собрался. Придется обменяться ударами, другого выхода нет. Вопрос в том, кому достанется больше. Когда противник сделал еще шаг вперед, Тремейн, оценив дистанцию, опустил подбородок и сделал далекий выпад левой. Матрос тоже не терял времени: его рука угодила Дикки в лоб, и его голова мотнулась назад так, что шею пронзила резкая боль. Его собственный кулак встретил что-то твердое, хрустнувшее под костяшками, — кажется, зубы. Однако уже второй пропущенный удар чудовищной силы заставил Дикки пошатнуться. Он почти ничего не видел из-за плывущих перед глазами красных и черных облаков.

Все же Тремейн успел заметить бросившегося на него Хиллорана. Инстинктивно припав на одно колено, он поднырнул под руку с ножом и тут же поднялся, обхватив того за пояс. Собрав все силы, Дикки рванул нападавшего вверх в безумной надежде угостить его собственным лекарством — то есть швырнуть через ограждение в поблескивающую внизу черную воду. Однако почти тут же понял, что ничего не выйдет, — Хиллоран оказался слишком тяжел, а силы были на исходе. Не оставалось времени и на борьбу — в следующее же мгновение тот мог снова поднять правую руку и вонзить нож в спину Дикки. И все же эта отчаянная попытка позволила на миг оторвать Хиллорана от палубы и с силой хватить его о поручни в надежде выбить из него дух и хоть ненадолго получить передышку.