Ловцы креветок понурили головы, но не сдвинулись с места.

Трайтер повернулся и пошел вперед, пока не поравнялся с Медорой.

Дюпри перевел взгляд на ловцов креветок, щелкнул языком и заговорил, явно теряя терпение:

— Раз так, возвращайтесь и ждите нас у «Зодиака». Мы не можем тратить время впустую, от этого зависит жизнь детей.

— Ни в коем случае, — вмешался Шарбу, который до сих пор молчал. — Если мы позволим этой трусливой деревенщине вернуться в «Зодиак», при следующих раскатах они убегут, как болотные крысы, и бросят нас здесь.

Дюпри вопросительно посмотрел на ловцов креветок, но те уклонились от его взгляда.

— Сожалею, друзья, но вам придется идти с нами, поворачивать поздно, — сказал Булл, заканчивая разговор.

— Мы арестованы или что-то в этом роде? — уточнил Клайв.

— Нет, — ответил Шарбу. — Но если вы будете настаивать на том, чтобы остаться здесь, я прикую вас наручниками к дереву, по которому ползают огненные муравьи, и вы будете ждать нас, пока мы не вернемся.

После этих слов ловцы неохотно поплелись дальше.

Через какое-то время равнина резко оборвалась и перед ними показались густые заросли, образовывавшие естественную преграду вдвое выше человеческого роста. Новый раскат грома обрушился на их головы в тот миг, когда они достигли зарослей. Ловцы креветок обреченно посмотрели друг на друга. Медора шла среди колючих ветвей, царапающих кожу, остальные последовали за ней. По другую сторону живой ограды простиралось какое-то обширное поле.

— Перед вами бывшая плантация «Ле Гран Байу», — прошептал Дюпри.

Следом за Медорой они стали обходить плантацию по периметру. Булл сделал знак Дюпри, указывая на места, где стояли камеры, но, присмотревшись, понял, что большинство из них выведены из строя ураганом. Их покрывали сор и трава; некоторые перекосились и застыли под углом, невозможным для наблюдения. Забор был поврежден, входные ворота распахнуты и едва держались на петлях, хотя толстая цепь с новым, смазанным маслом замком удерживала створки. Все вокруг свидетельствовало о том, что всего несколько часов назад вся эта местность находилась под водой. Медора двинулась вперед, миновала ворота и вошла за живую изгородь, примыкавшую к главному входу. Забор накренился, и видневшаяся в нем дыра была достаточно велика, чтобы свободно в нее пролезть, пригнувшись к земле. Хрупкая Медора опустилась в грязь, поползла под забором, волоча за собой поврежденную ногу, и оказалась по другую сторону. Внутри усадьбы воды было по колено, хотя многочисленные следы свидетельствовали о том, что наводнение достигло гораздо более высокого уровня; за последние часы вода опустилась, остановившись в канаве, которую, Амайя была уверена, в другое время использовали для осушения болот. Байу снова завладела землей, носившей ее имя: вероятно, когда-то она была полноправной владелицей этих мест, которые позже присвоил себе человек. Поверхность воды казалась неподвижной, темной и мрачной, как большое черное зеркало. Вдали виднелись по меньшей мере пять строений, окружавших главное здание, возвышавшееся на небольшом холме, в единственном месте, не занятом водой. Первое здание, одноэтажное и прямоугольное, похожее на старую конюшню, было до самых дверей забито металлическими и пластиковыми канистрами всевозможных цветов и размеров. Внутри никого не оказалось.