Амайя отошла подальше от группы и осталась совсем одна на пустынной тропе. Она сделала пару шагов и вдруг заметила, как среди травы что-то белеет. Примула — такая бледная, словно от холода, а может быть, первая, подумала девочка, чувствуя себя избранной, словно лес хотел подарить ей на прощание что-то особенное. Ипар, заразившись ее любопытством, понюхал цветок, и девочка засмеялась, как вдруг заметила, что собака случайно сломала стебель своей тяжелой мордой.

— Какой же ты неуклюжий! — Амайя опустилась на колени, оттолкнула Ипара и попыталась выпрямить цветок. Но все ее старания были впустую: хрупкий цветочек безнадежно отделился от стебля. Она держала его в пальцах, сердито и одновременно ласково глядя на Ипара, а потом вдруг увидела дерево. Круглое и величественное. На стволе сверкала утренняя роса, как шелковое платье на стройном стане прекрасной дамы.

Амайя поискала глазами, чтобы убедиться, что группа все еще видна вдалеке. Она сошла с тропы и обошла опавшие ветви бука и баррикаду из высоких папоротников, которые, как часовые, охраняли тропу перед деревом-дамой. Дерево было прекрасно в своем первобытном, естественном и древнем очаровании. Амайя смотрела на него, потрясенная его величием и блеском гладких нефритовых листьев, покрытых росой.

Очарованная, она долго всматривалась в безмятежный полумрак, застывший под его ветвями, словно защищенный кокон, где воздух был неподвижен, сладок и густ. Корни торчали из земли, сладострастно изогнутые, как женские формы, и тянулись под ногами Амайи, сплетаясь в прочный узор, окружавший дерево подобно мандале. Она машинально нагнулась и положила цветок, который все еще держала в пальцах, в ложбинку между корнями. И встала неподвижно, предоставив защитной ауре дамы-дерева покачивать ее целых… Амайя так и не узнала, как долго простояла, в восторге глядя на исполина. Но раздался гром, и в этот миг она поняла, что происходит что-то странное. Свет сочился сквозь древесную листву, яростное рычание собаки раздавалось будто бы издалека. Отвлекшись от созерцания Прекрасной Дамы, Амайя опустила голову и почувствовала головокружение. Она села под ветками и, согнув ноги в коленях, пристально смотрела на землю между ногами, пока головокружение не прошло. Потом медленно подняла голову и увидела Ипара, который яростно лаял куда-то в чащу. Собака то и дело бросалась вперед и отступала назад, почти касаясь ее ног, но затем снова бежала в чащу, описывала полукруг, как будто их окружало нечто враждебное, все это время молча следившее за ними из зарослей. Амайя встала, сделала несколько шагов назад, выбралась из-под кроны дерева и подняла взгляд к мутному небу. Они с тетей называли это явление «взбитым туманом»: сизая дымка пропитывала воздух водой и не позволяла видеть солнце. Амайя прищурила глаза, и тут раздался новый раскат грома. Она огляделась по сторонам — и в это мгновение осознала, что тропинки нигде не видно. Девочка могла бы поклясться, что углубилась в лес всего метров на десять-двенадцать, но тропы не было. Она позвала Ипара и направилась на поиски, стараясь идти туда, откуда пришла, но ничего не менялось. Вернулась к дереву-даме и попыталась отступить, стоя к нему спиной и не сводя взгляда с того места, которое так ее заворожило. Амайя отошла так далеко, что почти уже не видела дерева, но тропинка по-прежнему не появлялась. Испугавшись, она вернулась к дереву и спросила собаку: