— Это давно быльем поросло, — невозмутимо отмахнулась Элен.

— Да, история давняя, но дает мотив. Есть масса доказательств, что ты ненавидела отца и по другим причинам, но этой вполне хватит для начала. Примерно год назад он пытался поместить тебя в клинику. Когда ты отказалась, он срезал твое пособие и угрожал устроить над тобой опеку. Примерно месяц назад ты приезжала с ним поговорить. И как-то умудрилась узнать про их с Холлистером махинации. Первой мыслью, пришедшей тебе в голову, было шантажировать отца, чтобы тот давал больше денег. Вполне возможно, из него что-то удалось выжать… Это мы выясним, проверив твой банковский счет. Во всяком случае, ты знала о бумагах, в которых он все валил на Руфуса и выгораживал себя…

— Ну, это еще вопрос, — хмыкнула Элен.

— Верно, если бы речь шла о сложном мотиве. К счастью, в том, что случилось потом, нет никаких неясностей. Под влиянием минутного порыва ты ринулась в Вашингтон, полная самых отчаянных планов. Уверен, ты не собиралась убивать отца, однако разговоры о новой взрывчатке Помроя сделали свое дело. Шанс казался идеальным: отец убит, подозрение падает на Помроя, и дело сделано. Первая часть сработала прекрасно, но потом начались осложнения. Вербена Прюитт рассказала вам с матерью, что у Помроя идеальное алиби, что на момент убийства у него не было никаких мотивов. Так что приходилось срочно принимать меры. Руфус Холлистер казался лучшим козлом отпущения. Имея доступ к документам, которые все валили на него, ты могла направить подозрения на Руфуса… И вот здесь начались настоящие проблемы. Весь день я старался представить, как ты могла бы это сделать. Думаю, ты рада будешь узнать, что применила лучший метод из всех, что я сумел придумать. Хотя и он не помог.

— Думаю, мне не мешает выпить, — задумчиво сказала она, выбрасывая двойку и единицу.

— Позже. Ты мне подсунула хитрющую записку, хотя, будь я хоть чуть сообразительнее, должен был догадаться, кто ее автор. Ты навела мое внимание на Руфуса Холлистера, понимая, что я проглочу приманку и передам ее полиции. Ты завладела документами в библиотеке, оглушив полицейского в штатском и повторно заманив меня к себе.

— Я хочу виски, — сказала Элен.

— Ты норовишь испортить мне все торжество, — раздраженно бросил я.

— Ну что же, если эти россказни должны стать величайшим мигом твоего торжества…

— Помолчи. Вечером, перед тем как я получил письмо, ты прошла в кабинет и взяла том «Записок конгресса». В нем или ты, или отец в твоем присутствии прятал документы, которые могли снять с сенатора вину. Вот тогда-то ты и совершила ошибку: оставила том «Записок» в своей комнате. А я его заметил. И хотя я не сразу понял, в чем дело, но потом сообразил, что он мог попасть туда только из библиотеки твоего отца. Поскольку к политике ты не испытывала ни малейшего интереса, а все бумаги из кабинета изъяли, этот том должен был быть каким-то образом связан с бумагами Холлистера.