Следующая остановка произошла на другом конце комнаты, где миссис Брекстон, миниатюрная брюнетка с голубыми, как у фарфоровой статуэтки, глазами, просматривала стопку книг по искусству. Она коротко кивнула мне.

Брекстон, изучавший поднос с виски, оказался более приветливым. Я узнал его по фотографиям: невысокий плотный человек с песочного цвета усами, веснушчатой лысиной, в тяжелых очках, с заурядным и невыразительным лицом, несколько напоминавшим типичные для него картины.

— Что вам предложить? — спросил он, встряхивая лед в шейкере.

Больше всего я ненавидел фразу «Как давно мы не виделись!», а вслед за ней шла фраза «Что вам предложить?», но после холодного приема, оказанного его женой, я отнесся к нему почти как к давно потерянному брату.

— Предпочел бы мартини. Могу чем-то помочь?

— Нет, не беспокойтесь. Сейчас все будет готово.

Пока он манипулировал с шейкером, я обратил внимание, какие у него длинные пальцы; прекрасные сильные пальцы, так непохожие на все остальное, с трудом поддававшееся описанию. Под ногтями краска — профессиональная примета.

Потом Элли Клейпул представила меня своему брату, спрятавшемуся в алькове на другом конце комнаты. Он был очень похож на нее и примерно на год или два старше; симпатичный молодой человек, небрежно носивший дорогой твидовый костюм.

— Рад познакомиться с вами, Саржент. Я тут копаюсь в книгах. У Розы есть интересные вещицы. Жаль, что сама она ничего не читает.

— Почему бы тогда их просто не украсть? — улыбнулась брату Элли.

— Может быть, я так и сделаю.

Они быстро обменялись теми доверительными взглядами, которые так характерны для мужа и жены и кажутся немного неестественными у брата с сестрой.

Затем, вооружившись бокалами с мартини, мы присоединились к писательнице, устроившейся возле камина. Все расселись вокруг, за исключением миссис Брекстон, отчужденно стоявшей в дальнем конце комнаты. В тот вечер в воздухе висело какое-то ожидание, тишина напоминала затишье перед бурей.

Я заговорил с Мери Вестерн Ланг, оказавшейся справа от меня. Стал спрашивать, давно ли она в Истхемптоне и как ей тут нравится, но взгляд мой блуждал по комнате, а уши чутко ловили другие разговоры. Внешне все выглядело спокойно. Клейпулы спорили с Брекстоном о живописи. Никто не обращал внимания на миссис Брекстон; ее отчужденность формально оставалась незамеченной. Но что-то случилось. Думаю, я заметил это благодаря нашей странной беседе с Мери Вестерн; но даже без ее предупреждений я сам, пожалуй, смог бы уловить воцарившееся тревожное настроение.

Мери Вестерн была неисчерпаема; голос ее звучал пронзительно, почти по-детски, но не громко; несмотря на ее размеры, которые позволяли ожидать чего-то громоподобного, голос ее был слабоват, и мне приходилось очень низко наклоняться, чтобы расслышать, что она говорит… Ей это очень нравилось, и она безудержно флиртовала со мной, как девчонка.