В ванне мне в голову приходили самые умные мысли… по крайней мере, эти мысли не приходили, когда я сидел на троне в другой части ванной комнаты и воображал себя властелином вселенной.

Забравшись в ванну — громоздкое старомодное сооружение, напоминающее римский саркофаг, — я всерьез задумался над тем, что произошло, над тайной, которая, казалось, носится в воздухе.

Конечно, было большим искушением сказать, что уже тогда у меня был ответ на эту головоломку, однако честность призывает меня признаться, что в своих построениях я был совершенно не прав. Не слишком углубляясь в прошлое, скажу только, что, грубо говоря, состояли они в следующем.

У Милдред Брекстон по неизвестным причинам (если вообще таковые были) произошел нервный срыв; между ней и Клейпулом существовали некие отношения, о которых Брекстон знал и которые ему не нравились; существуют некоторые признаки, что Брекстон хотел смерти своей жены; существуют четкие доказательства того, что некоторое время назад он на нее напал, душил и поцарапал шею…

Конечно, все эти отношения были очень запутанными и меня совершенно не касались. Но возможность того, что Милдред убили, представлялась весьма интригующей. По натуре я весьма любопытен и к тому же был уверен, что если действительно произошло нечто таинственное, то я смогу побить все газеты Нью-Йорка во славу «Нью-Йорк Глоуб», моей бывшей газеты, и себя самого.

Вот с учетом всего этого я и решил, что нужно провести небольшое расследование. Справедливость меня не особенно волновала. Но сама головоломка, опасность, возбуждение от расследования оказались вполне достаточны, чтобы я впутался в это дело. Это было куда интереснее, чем большая охота, и куда выгоднее… Если в процессе расследования я не подвернусь под руку убийце.

Я решил докопаться до истины, независимо от того, в чем она состоит, еще до конца уикенда и почти успел это сделать.

Потом оделся и спустился вниз.

Вся компания собралась в гостиной и хлестала джин.

К моему удивлению, здесь же был и Брекстон, причем на вид он не слишком отличался от того Брекстона, который накануне вечером смешивал мартини. Впрочем, когда я присоединился к остальным, он был вновь занят тем же.

Все пребывали в самом мрачном настроении. Подавленность висела в воздухе, как черное облако. Я пробился через него к стойке, где Брекстон в одиночестве потряхивал шейкер, и звон льда в нем был единственным звуком, раздававшимся в комнате, где гости старательно избегали взглядов друг друга.

— Что вам предложить?

Боюсь, это были первые слова, с которыми перенесший тяжкую утрату муж меня встретил. На какой-то миг мне показалось, что время повернуло вспять: его тон был точно таким же, как и предыдущим вечером.