Здание клуба освещалось японскими фонариками. Играл хороший оркестр. Парни и девушки гроздьями висели на неосвещенном пирсе, уходившем далеко в море. После небольшой путаницы с двумя карточками мне было позволено присоединиться к славным людям, которые составляли достаточно симпатичную компанию из двух примерно равных частей, одну из которых составляли ухоженные и откормленные люди среднего возраста, а ко второй относилась местная золотая молодежь.

Среднее поколение — вроде меня — напряженно трудилось, добывая достаточно денег, чтобы провести здесь свой летний отпуск и примерно к сорока годам вступить в яхт-клуб.

Лиз нашла меня в баре, где я заказал коктейль «Манхэттен» в надежде, что она найдет меня как раз вовремя, чтобы подписать чек. В белом с черным она была неотразима, что-то блестело у нее в волосах, глаза сверкали, и, вообще, она была в отличном настроении.

— Как здорово, что тебе удалось вырваться! Я так боялась, что ты не сможешь! — Как хорошая девочка, она подписала мой чек. — Пойдем потанцуем.

— Нет, пока я не допью эту штуку.

— Ну ладно, тогда пойдем на пирс. Я хочу с тобой поговорить.

Мы зашагали через танцевальную площадку. И молодые мужчины, и типы постарше пялили глаза на Лиз, которая была бесспорной царицей бала. Несколько старых школьных друзей, лысых и толстых (гости вроде меня отнюдь не члены), меня приветствовали, и я раскланялся по меньшей мере с дюжиной девиц, что явно не понравилось Лиз.

— Да ты большой ходок, — заметила она, когда мы вышли на пирс. Над нашими головами висела белая луна. Юные влюбленные расселись в отдалении. Несколько пьяниц, покачиваясь, брели вдоль забора, отделявшего пирс от самого клуба.

— Я провел здесь немало времени.

Но ее интересовало только убийство. И она твердо знала, что произошло убийство.

— Об этом говорят по всему городу! — воскликнула она. — Все твердят, что Брекстон утопил ее.

— Интересно, с чего начались эти слухи? — попытался я увильнуть от ответа.

— О, ты все знаешь и не хочешь мне сказать! — возмутилась она. — Обещаю, я никому ни слова.

— Даешь честное слово?

— Питер, ну расскажи! Ведь ты был там. Ты видел, как все случилось, верно?

— Действительно, я видел, как все произошло. — Я поставил пустой бокал на ограждение пирса и обнял ее за талию, но она тут же стряхнула мою руку.

— Рассказывай!

— Я тебя не привлекаю?

— Тебе бы следовало знать, что мужчины нас, женщин, совсем не привлекают, — высокомерно бросила она. — Нас интересует только домашнее хозяйство, да еще к тому же наши сексуальные инстинкты полностью развиваются только к концу третьего десятка. Так что я слишком молода, чтобы реагировать на такие вещи.