— Я бы не сказала, — задумчиво заметила Лиз. — Интересно, как она это делает.

— Мышечный контроль, — сказал Ренден, и к своему удивлению, я заметил у него безошибочные признаки вожделения. Ведь раньше по каким-то причинам я автоматически зачислил его в гомосексуалисты… а это показывает, что никогда ни в чем нельзя быть заранее уверенным.

— Кто-то однажды делал нечто подобное у нас в клубе, — сказала Лиз. — Но это было под столом, стоявшим на террасе, и там не было света, так что не о чем и говорить, — добавила она.

Тем временем белокурая звезда стриптиза встала, избавилась от остатков своего одеяния и предстала пред нами во всем своем великолепии — в чем мать родила. Она оказалась, как плотоядно говорят в плохих романах, настоящей блондинкой.

Индонезийская возлюбленная скульптора решила, что это уже слишком; она вышла из комнаты, потом вернулась с большим кувшином воды, который и вылила, сопровождая это виноватой восточной улыбкой, на нашу эксгибиционистку, которая истошно завизжала.

— Пора идти, — заметила Лиз.

Настоящий скандал только разгорался, когда мы выскользнули через боковую дверь и оказались на улице, залитой лунным светом. Ренден пошел с нами, продолжая с трепетом восторгаться великолепным сложением блондинки.

— Люди годами учатся, чтобы достичь такого совершенства, — сказал он.

— Это может доставить утешение в длинные зимние вечера, — заметил я. Потом оказалось, что сегодня у Лиз нет машины и, хотя я предпочел бы взять такси или пройтись пешком, Ренден настоял, что отвезет нас на своей.

На крылечке я подарил Лиз долгий прощальный поцелуй, наш спутник в этот миг скромно смотрел в другую сторону. Потом, оставив наши планы так до конца и не оформленными, она исчезла в доме, а Ренден отвез меня обратно в «Северные дюны».

Он оказался более интересным собеседником, чем я предполагал, особенно если речь заходила об убийстве, которое его сильно заинтриговало.

— Я изучал такие вещи, — серьезно заявил он. — Однажды даже написал работу об убийстве сэра Томаса Овербери… восхитительный случай.

— Семнадцатый век, не так ли? — Я еще помнил достаточно, чтобы привести в смущение студента.

— Совершенно верно. Я не собирался сюда приезжать, хотя Элли меня и приглашала. Но потом, услышав в Бостоне по радио, что здесь произошло, решил приехать. Я был немного знаком с миссис Брекстон… В то время, когда она дружила с моим дядей.

— Это было довольно давно.

— Примерно пятнадцать лет назад. Хотя я все прекрасно помню. Все были уверены, что они поженятся. Я никогда не мог понять, почему они этого не сделали… а потом она вышла замуж за Брекстона.