— Она называет это гонками! — восхитился я, шагая вслед за Лиз в их бунгало.

— Я уверена, что именно так она представляет себе секс, — весело заметила Лиз. — В те дни они не имели никакого представления о спорте.

Не знаю почему, но меня это шокировало. По слухам, я знал, что Лиз время от времени этим охотно занималась, но все-таки не относилась к числу тех сексуальных гимнасток, которыми стало большинство девушек ее поколения.

Настоящей неожиданностью для меня было услышать, как она высказывается в моем духе. Как же меня возмутило отсутствие у нее романтики — весь тот цинизм, который так характерен для большинства современных любовников!

Мне даже показалось, что она специально хочет меня подразнить.

Если у нее и было такое намерение, она своего добилась. У меня возникло желание поскорее с ней расстаться. А ведь всего лишь нежный взгляд, один вздох, одна коротенькая фраза вроде «Я хочу, чтобы это длилось вечно» позволили бы мне оказаться наверху блаженства.

Вместо этого она повела себя, как пресытившийся студент во время своих последних летних каникул.

В их бунгало мы приняли душ, потом я натянул брюки ее дядюшки, которые, к ее восторгу, уныло свисали с моих бедер.

— Мне бы хотелось, чтобы все мужчины носили брюки именно таким манером, — заявила она, буквально вливаясь в ярко-зеленое произведение искусства, сидевшее на ней, как змеиная кожа. — Так остается больший простор для воображения.

И тут же, словно молния, исчезла в сторону океана. Я смог догнать ее только за первой линией бурунов.

На пляж мы вернулись только тогда, когда прибыли первые любители коктейлей. Сотни ярко одетых мужчин и женщин собрались под зонтиками и тут же рассыпались на отдельные группы, как капли масла в стакане воды. Некоторые группы не разговаривали с другими. К тем, у кого было слишком много денег, относились с таким же презрением, как и к тем, у кого их было слишком мало. Даже в раю херувимы отличались от серафимов.

Тетушка Лиз принадлежала к старой гвардии — кружку дам средних лет, которые играли в бридж, осуждали греховные влияния, с каждым годом все ширившиеся в городке, шепотом критиковали порочность и дурной вкус тех, кто был богаче их, понимающе улыбались при виде нервной старательности тех, кто был беднее, и, в общем-то, неплохо проводили время, пока их краснолицые тугодумы-мужья, сопя, обсуждали в баре счет в партии гольфа.

Лиз вызволила меня от тетушки, мы нашли свободный столик у бассейна и устроились с коктейлем, недавно созданным барменом клуба, явно своего рода гением: джин, белая мята, листья полыни и щепотка соды.