— А денежки? Как?

— Какие тебе денежки! — грозно завращал глазами Бачко. — Совсем спятил! — он скорым движением сбросил фигуры с доски. — Хватить дурака валять — мне домой пора.

— Где бы мы могли побеседовать, Эль Петрович? Или может вас величать Эдуардом, как вы писали в анкете раньше?

Взгляд Бачко помрачнел.

— Чего вы хотите от буржуев-родителей. Действительно, называли как хотели. Если бы вы знали, каких трудов мне стоило в тридцать третьем переделать имя… Эль! Хорошо, правда?

— Но не менее буржуазно.

— Ерунда, — он горделиво, орлом посмотрел на собеседника. — Энгельс! Ленин! А? Здорово?

— А Маркс где?

— А нигде… Для него, считайте, места не хватило. Чего вы искали в моем послужном? Как вас вообще к нему допустили?

— Да как-то так… По долгу службы.

— И теперь вы по долгу службы здесь? Ладно, давайте ваши вопросы.

— На этот раз, надеюсь, отвечать будете честно?

— Постараюсь, — неопределенно заметил Бачко, потряхивая зажатой локтем шахматной доской.

Некоторое время они шли молча. Бачко то и дело поглядывал на идущего рядом Вашко и с трепетом ждал вопросов, но Иосиф Петрович отчего-то не спешил. Он шел и улыбался своим мыслям — ему отчего-то казалось, что он как никогда близок к цели. Беспричинное вранье никогда не бывает бесследным, не пропадает втуне. Вопрос только в том, на правильный ли путь оно толкает.

— Скажите, — наконец решился Вашко, — что вас связывает с Тушковым? Вернее, связывало, — поправился он.

— Дружили мы просто. Сейчас это редкий случай, а мы с ним, почитай сороковник отшлепали нога в ногу.

— В шахматы играли?

— Не только. Приходилось и водки выпить. Чего греха таить.

— Но в сорок восьмом он был в Москве, а вы гораздо дальше. Да и следователем не были.

— Ну и что? Какая разница — следователь или просто офицер НКВД? Скажу я, что командовал солдатами — таких было много, никто не оценит, а следователь — это фигура, вроде ферзя. Кто не уважает, хоть боится! Сила! А потом мы в то время все были немножко следователями. В одном вы ошибаетесь — в то время Тушкова в Москве не было.