— Кто-нибудь мог подойти под эту категорию?

Бачко отрицательно покачал головой.

— Знаете, что я вам скажу, пошукайте у него на службе — вдруг какая-нибудь матрона из столовой. Или еще, — он сделал знак кривоватым тонким пальцем, — у него дома. Когда это было? Пожалуй, месяца четыре назад. Мы у него сидели. Шахматишки, бутылочка армянского, мужской разговор… Так вот тогда сильно одна дама его донималась. Не только звонила, но и заходила в квартиру. Приметная бабенка, молодящаяся. Вот с «портретом» у меня хуже — боюсь, нарисовать не получится. Во-первых, я спиной сидел, а во-вторых, Иван засмущался и закрыл дверь в комнату. Минут пять они шептались в коридоре и он ее выпроводил. Интеллигентный бабец, между нами говоря. В дубленке, цветочками расшитая.

— Цветы — неважная примета, — заметил Вашко.

— Само собой… Но я видел немного и ее — зеркало прямо передо мной, вот и разглядел чуток. Волосы светлые, похоже, крашеные. Лет около сорока, молодящаяся. Я тогда еще прикинул — как пить дать с работы, а из разговора понял, что и живет где-то недалеко.

— А почему решили, что подходит под эту категорию? Какие-то общие дела?

— Экий вы непонятливый — бутылка-то почему была? День рождения у Ивана, а тут цветы… Неужели непонятно?

— А, вот оно в чем дело, — сообразил Вашко. — Это интересно. Стало быть, с цветами… Повторите про нее!

— Волосы светлые, полноватая, рост повыше Ивана…

— А почему решили, что живет рядом?

— А она сказала как будто — жду вечером, когда освободишься… Он: нет, нет, об этом не может быть и речи. Она ему: боишься размяться? Не нравится твое затворничество. Хоть на пять минут вышел бы на улицу, а заодно и заглянул на чашку чая… Вот примерно такая картинка получается.

— Угу… Это, похоже, действительно с работы. Придется поднимать карточки в отделе кадров и шуровать по домашним адресам. — Вашко посмотрел на часы. — Это мы завтра с утра и прокрутим — не проблема. Ого! — он посмотрел на часы. — Прогуляли мы с вами, Эль Петрович, предостаточно! Мне уж давно надо быть совсем в другом месте.

— Всегда к услугам! — раскланялся Бачко и долго смотрел вслед уходящему сыщику. По лицу его блуждала многозначительная, не лишенная иронии улыбка.

…Несмотря на час пик, улица была пустынна. Причиной этого мог служить лишь пронизывающий ветер, который крутил сухую снежную поземку. Пройдя через подземный переход, где толпились продавцы проездных билетов, цветочники и влюбленные парочки, Вашко, с трудом преодолевая обледенелые ступени, поднялся на другую сторону улицы. Ветер с неослабевающей силой рвал последние листья с облепленных снегом голых ветвей лип. Свернув в переулок, Иосиф Петрович некоторое время шел в полном одиночестве меж унылых домов. Пройдя квартал, он оказался перед темными прямоугольниками кирпичных гаражей. Тишину нарушал лишь свист в проводах да поскрипывание качающейся под напором ветра оторванной доски. Гаражи располагались отсеками по двадцать штук в каждом. Разномастно окрашенные ворота смотрели друг на друга, постукивая и позвякивая болтающимися массивными замками.