На сыскном жаргоне поведение Вашко называлось «искать хвост». И у него на это были причины. Его таинственный корреспондент довольно быстро среагировал на газетный лист на окне и позвонил. Голос его Вашко не узнал. Не слишком старый, чересчур деловой… Акцент? Вообще-то Вашко почудился какой-то особый говорок, но какой?.. А может, просто почудилось? Видимо, так.

— Вы решились на это дело? — еще раз поинтересовался незнакомец.

— Я не беру свои слова назад… — пророкотал Вашко в трубку.

— Так я и думал… — произнес незнакомец и долго молчал. — Вы знаете, где разгружают закордонные машины? — снова поинтересовался неизвестный.

— Конечно. Об этом вся Москва знает.

— Да-да, конечно… Так вот знайте: те, о ком я вам говорю, если не произойдет ничего непредвиденного, послезавтра заберут очень много продуктов. Уже на следующий день они появятся по коммерческим ценам в доброй половине ларьков.

— Нам надо встретиться! — предложил Вашко.

— Это исключено… За мной постоянный досмотр. В нашем деле все друг друга подозревают… А я не хочу рисковать своим бизнесом. Я слишком многое поставил на карту…

— Отмываете деньги? — пошел в атаку Вашко.

— И не собираюсь этого скрывать. Но теперь у меня все честно. Или почти все… И старушек, уважаемый Иосиф Петрович, я не обираю…

— Ишь как вы заговорили! То «мент поганый», то «уважаемый»…

— Мне не за что любить вашего брата. Теперь же, когда вас убрали, вы слабее меня. А слабых я никогда не обижал…

— Враки, — сказал, словно отрезал, Вашко. — На этом построена вся ваша воровская система.

— А если я не вор? — спросил незнакомец.

И тут Вашко вспомнил этого человека, но незнакомец поспешил прервать разговор, бросив напоследок: «Запомните, это слишком серьезно!»

Он вспомнил обладателя этого голоса, вспомнил его жесткую щеточку усов над верхней губой, крупный нос, пристальный взгляд, но совершенно не мог вспомнить ни имени, ни фамилии. Правда, теперь это будет не так трудно сделать. И он, этот «незнакомец», не врал — он не был вором, он был крупным дельцом, ворочавшим сотнями тысяч, имевшим добрый десяток маленьких фабрик. И тем не менее его деньги участвовали в преступлениях. Из-за них гибли люди. Хотя сам он не обагрил руки ни каплей крови…

Это была его самая любимая станция метро. В детстве, задрав голову, Вашко подолгу глазел на мозаичные плафоны с летчиками, самолетами и цветущими ветвями яблонь. «Маяковка»! Но сентиментальности сегодня не было места в его душе. Сегодня он не обращал внимания на эти панно. Его куда больше интересовали люди, особенно шедшие с ним в одном направлении. Близко ли, далеко — не играет никакой роли. Главное, в одну сторону. Или стоящие на месте…