— Ну и что ты решил?

— А ничего… Распускаю сотрудников по домам. В одну комнату, что пока удалось отбить, перетаскиваем архив и выставляем пост. Переходим на домашнее суточное — дежурство…

— Ну бардак! — не выдержал и сгоряча произнес Карелин. — А ты про Роберта Вила… Кто, откуда… Дома, что ли, из сортира ловить его будешь?

— Не знаю. Пока — не знаю… — грустно улыбнулся Липнявичус и вышел из кабинета.

ГЛАВА 5. ВОЕННЫЙ АЭРОДРОМ БЛИЗ ГАМБУРГА. ГЕРМАНИЯ

ГЛАВА 5. ВОЕННЫЙ АЭРОДРОМ БЛИЗ ГАМБУРГА. ГЕРМАНИЯ

Девять человек из десяти способны без устали любоваться самолетами и ровно столько же терпеть не могут летать. Стив относился к большинству. К тому же из памяти не до конца выветрились особенности полета на «блэк хоке», когда иракцы хотели превратить вертолет в подобие дуршлага. Эти несколько месяцев армейской биографии Стива подкрепили его ненависть ко всему, что имеет крылья и лопасти.

Он сидел сгорбившись в ковшеобразном сиденье на левой стороне грузового транспортного самолета, и колени его упирались в подбородок. Салон, забитый всякими ящиками и аппаратурой, не отапливался. Окон не было. Лишь тонкая металлическая стенка фюзеляжа ограждала Стива от мерзкой влажной непогоды, мятущейся за бортом.

Из пилотской кабины явно по своей надобности вышел второй пилот и начал пробираться в хвост. Проходя мимо Стива, он на секунду задержался.

— Сэр, готов держать любое пари — сейчас вас возьмут в партию зеленых без вступительного взноса. Достаточно лишь взглянуть на цвет вашего лица…

Стив, стиснув зубы, беззлобно выругался — этим мерзавцам все нипочем, они еще способны подтрунивать над всяким.

Шум стал чуть меньше. Наверное, двигатели сбавили обороты. Нос опустился градусов на двадцать. Казалось, что при столь крутом спуске самолет обязательно врежется куда-нибудь. Удар, еще один, грохот шасси по бетону, и наступившая тишина звенит в ушах. Стив с наслаждением выдрал из ушей затычки из пенорезины, которыми его снабдили перед вылетом, и встал, тотчас ударившись о какой-то выступ. Он не стал дожидаться того момента, когда его персонально пригласят к выходу, и, завидев тусклый свет, идущий из заднего люка, направился к выходу.

— Герр Эпстайн? — на неважном английском приветствовал его долговязый немец с заранее приклеившейся улыбкой. — Рады видеть на немецкой земле. Пожалуйте в машину. Меня зовут Карл Хейнц Вольф.

— Привет, Вольф. У вас не найдется чего-нибудь согревающего?

Хельмут, — позвал Вольф водителся. — Достаньте термос с кофе.

Невзрачный хилый малый достал из отделения машины термос и, обогнув фиат-фургон, подал его в пассажирский салон. Вольф разлил напиток по пластиковым стаканчикам. Стив, против обыкновения, опрокинул кофе залпом. Небо согрело приятное тепло.