До самых недавних пор Киселев не имел к Карелину никакого отношения — он не являлся начальником, курирующим контрразведку, но он был из «старых» — не из гех, кто пришел с министром из милиции. Роль его возросла, как ни странно, не по служебной лестнице до заместителей председателя КГБ он так и не добрался. Однако в те дни, когда Ельцин, испуганный августовским путчем, начал перетряхивать «органы» и под угрозой оказались основные службы, на почти подпольном, конспиративном совещании узкого круга проверенных сотрудников его выдвинули на руководящий пост в ОКО ГБ — общественный комитет. Припомнилось, что Киселев — тихий незаметный генерал, неплохой работник, который не выпячивал грудь для орденов, не лез на глаза начальству и к председателю в кабинет, а тихо тянул свою лямку…

— А, Алексей Николаевич! — выходя из-за стола и протягивая для приветствия руку, произнес Киселев.

На нем, как всегда, был безукоризненного покроя пиджак темного цвета, галстук в тон рубашке.

Карелин, влекомый рукой Киселева, удерживавшей его за локоть, подошел к самому удаленному от письменного стола темноватому углу кабинета. Там стояли вдоль стены стулья для посетителей. На них они и сели.

— Так будет лучше, — с многозначительной улыбкой произнес Киселев и сделал жест, как будто прижимал к уху телефонную трубку.

— Что Тбилиси? — шепотом поинтересовался Киселев, подпирая кулаком подбородок и глядя прямо в глаза Карелину.

— К сожалению, не позвонил…

— Ты думаешь, он задержал этого американца?

— Думаю, что пока нет. Но то, что он находится в непосредственной близости от них, уверен.

— Это хорошо… Си-Эн-Эн вчера показывало этих субчиков. Банька понимаешь, шашлыки — все как положено. Физиономии как после отпуска в Сочи.

Карелин при упоминании Сочи поморщился — ему еще не забылась история с вертолетом и «мерседесом» на пляже.

И вот тут у меня возникла одна мысль, но надо посоветоваться.

— Слушаю, Леонид Николаевич.

— А что если мы вообще не будем их задерживать…

— Как это? — не понял Карелин.

А так! Американцы к ним всякий интерес, похоже, потеряли. Ограничились, так сказать, публичным довольно эффектным жестом: провели для журналистов пресс-конференцию. Про Эпстайна они кричать и не будут. Точно так же, как и БНД Германии о Шлезингере. Что касается Вила, то давай размышлять — много ли он узнал в новом здании посольства? Ну, порылся в наших старых разработках, проверил внешние приемники подпитки, предположим, что даже понял их устройство. Что дальше? Все это и так известно американцам, благодаря нашему дураку. Вот и выходит, что этим задержанием мы не откроем ничего нового ни для себя, ни для них…