— «Фрэнсис Беннет и сын»? — повторил Стив. Нет, не помню. Чем она хоть занимается? Вы знаете?

— Кажется, производством строительных материалов.

— Строительных? Причем здесь это?

— Не знаю — я так этого и не понял. Понял только одно — он боялся России и точно так же вашей страны.

— Любопытно. А вы не могли чего-нибудь перепутать? Вообще-то он походил на здравомыслящего?

Иногда не очень.

— В чем это выражалось?

— Он сказал, что его облучили…

— Облучили? Чем? Чушь какая-то…

Я понял, что когда он лазил по лесам или где-то там на самом верху крыши нового посольства и проводил какие-то исследования — какие не сказал, — он внезапно почувствовал себя плохо. Потом это пропало, а потом возобновилось так резко, как будто включили рубильник.

Стив пристально посмотрел на говорившего, но фотокорреспондент уставился на носки своих ботинок и не заметил проскользнувшего в глазах Эпстайна удивления.

— Потом это снова пропало, затем начало повторяться все чаще и чаще. Вроде бы Роберт проверил это на приборе — шел мощный поток узконаправленного электромагнитного излучения. Вроде бы его не хотели подпускать к этому углу здания. Тогда он продолжил поиски в другом месте, в противоположном углу здания, но тоже в районе крыши. Сперва ничего не было, а потом повторилось с еще большей силой. Он говорил, что это весьма неприятное чувство, на какие-то мгновения голова просто раскалывалась от боли, хотелось все бросить и бежать куда глаза глядят… Именно после одного из таких приступов он и обнаружил, что вышел из посольства и довольно далеко ушел по улицам в сторону Арбата. А на А'рбате, как вам известно, живу я. Давно, со студенческих лет. Вот так он и появился у меня…

— Только причем здесь «Фрэнсис Беннет»?

— Этого я не знаю. Знаю только, что он все время вспоминал эту фирму.

— Где он сейчас? — внутренне боясь ответа, поинтересовался Эпстайн. Голос его напрягся, он боялся выдать волнение.

— Здесь, — спокойно ответил Тягны-Рядно.

— В гостинице? В Тбилиси?

— Не в гостинице…

— Где?

— На частной квартире. У моей знакомой.