— Но цвет же…

— Олег тоже считал, — перебила пани Наталья, — что главное — цвет разный, но кроме цвета и покрой имеется. А на Магде платье смотрелось гораздо лучше, все бы смотрели и сравнивали.

Поднявшись, она подошла к платью и нежно провела рукой по грязной ткани.

— Мне оно очень нравилось. Вам не понять, насколько важна одежда для женщины. Я иногда одевала его. Для себя, чтобы в очередной раз убедится, что не гожусь для подобных нарядов. Ткань чудесная. Шелк, серый, но с голубым отливом, совсем как жемчуг. А цветы вышиты белой нитью. Розы и лилии. Я, правда, больше фиалки люблю, но вышивка была настолько красива, что глаз оторвать невозможно. А теперь. Оно совсем испорчено!

И снова у Аполлона Бенедиктовича сложилось странное чувство, будто Наталья Камушевская разговаривает не с ним, а сама с собой. Она точно не замечает присутствия посторонних людей, сидит на полу, расправляет складки на мокрой тряпке, что некогда была платьем, счищает грязь и говорит что-то совсем уж непонятное.

— Бедное платье. Зачем он украл его? У Магды тоже лилии вышиты, но не белой нитью, а золотом. Но ведь золотых лилий не бывает, правда? Лилии — символ невинности, по какому праву она носила такое платье?