— Свечи бы найти. — Озабоченно произнес Марек. — Генератор генератором, но свечи не помешают. Точно знаю: где-то на кухне имеется запас.

В подтверждение его слов о необходимости альтернативного освещения, лампочка под потолком испуганно мигнула.

— Свечи и полотенце. — Салаватов, решив последовать примеру моего родственника, тоже стянул майку. Правда, от Марека с его рельефной мускулатурой и дорогим южным загаром, Тимура отличала худоба и некая неуклюжесть, нескладность, точно Салаватова сложили как мозаику, из разных кусочков, и теперь пытались выдать за единое целое. Мышцы-лианы, ребра-ветки, и шрам на груди. Странный шрам. Страшный шрам. Почему я раньше не замечала его?

— Ника, хватит пялится. — Недовольно пробурчал Тимур. — Лучше полотенце принеси.

— А еще лучше два, пока мы тут лужею по полу не растеклися. — Марек свою просьбу подкрепил улыбкой, от которой сердце предательски ёкнуло. Вот подхалим! Ну, уж нет, улыбкой меня не возьмешь, я не девочка на побегушках.

— Лучше всего, мальчики, если вы пойдете и переоденетесь. Одним полотенцем тут не обойтись. И даже двумя.

— А тремя?

— И тремя.

Странно, но они подчинились, разбрелись, оставляя после себя мокрые следы на полу, по комнатам. Мне же достались две мокрые майки — вот нахалы! — одна стильная, с драконом сзади и китайскими — японскими? — иероглифами спереди. От нее пахло дорогой туалетной водой. Вторая — обычная, со знакомым пятном от вишневого сока — сегодня Салаватов сок опрокинул — и запахом табака. Тимур постоянно курит.

Тимур, Тимур, Тимур…

Майки я развесила на спинке дивана — пусть сохнут — и пошла на кухню. Сто против одного: мои «мальчики» не откажутся от горячего чая. Заодно и свечи нашлись — в том же шкафчике, где лежала заварка, сахар, спички и молоток — надо полагать самые необходимые для выживания предметы.

Буря набирала обороты, стены дрожали под ударами ветра, стаканы на полке позвякивали, выражая таким образом возмущение и страх, и только чайник, равнодушный к творящемуся вокруг безобразию, важно пыхтел, выплевывая клубы горячего белого пара.

— Чай, это хорошо. — Первым на кухне появился Марек. Выглядел он так, словно весь вечер провел в кресле перед камином, покуривая трубку и рассуждая о глобальной политике. Или же, на крайний случай, на площадке для гольфа. Новые джинсы сидели столь же хорошо, как и старые, белозубая улыбка вызывала острые приступы зависти, а чуть влажные волосы пребывали в восхитительном беспорядке. Вид у Марека был по-разбойничьи лихой, хулиганистый и лукавый.

— Чай, это замечательно! — Повторил он, усаживаясь на табурет. — А когда сей благородный напиток подает прекрасная женщина, он обретает поистине удивительные свойства.