— Засаду устроить надобно. — Присоветовал Федор. — Один раз вернулся, значит и второй раз придет.

В данном вопросе Аполлон Бенедиктович склонен был согласиться с Федором, и впрямь похоже на то, что данное место для неведомого душегубца является значимым. Хуже всего становилось при мысли, что, догадайся они устроить засаду раньше, то и Юзеф мог бы в живых остаться. В смерти доктора Палевич винил прежде всего себя. Он должен был предвидеть, что, раз Охимчик охотится за кладом, то рано или поздно он должен столкнуться с оборотнем. А Палевич, вместо того, чтоб убийцу искать, собственными проблемами занимался. Женится он, видите ли, изволил.

Засели с вечера, секрет Федор смастерил, хорошо, со знанием дела, видно, что не в первый раз в засаде лежит. Только в прошлые разы зверя поджидал, а теперь… Впрочем, и теперь зверь, разве ж человек, существо разумное, способен на поступки столь отвратительные? Аполлону Бенедиктовичу легче было думать о местном оборотне, как о звере. В зверя стрелять не страшно, зверя убить не совестно.

Смеркалось быстро. Просто вдруг в один момент небо упало на землю и разлилось по ней удивительно густой влажной ночью. Стало холодно, и Палевич мысленно поблагодарил Федора, прихватившего тяжелый овечий тулуп и бутыль рябиновой настойки, за предусмотрительность.