Билли приближался.

Когда Чарльз ухватился за машину, чтобы встать на ноги, Билли заметил у него в руке пистолет. Он поднял собственный.

– Брось оружие! – заорал он, чтобы перекричать зависший вертолет.

Чарльз по-прежнему пытался подняться на ноги, ни единым мускулом лица не показывая, слышал ли он приказ.

– Брось оружие! – изо всей силы заревел Билли.

Чарльз сумел встать. На ногах он держался нетвердо, покачиваясь, и медленно повернулся к Билли. Внезапно сцена на поле осветилась еще ярче. Подоспела машина группы захвата, и фары выхватили Чарльза, который решительным движением поднял пистолет и прицелился прямо в Билли.

Билли дважды нажал на курок.

Оба выстрела попали в сердце.

Чарльз рухнул около машины замертво.

Ночь и темнота.

Повернутая к стене настольная лампа была единственным источником света в комнате. Себастиан и Торкель сидели в полумраке. Их тела отбрасывали на стены длинные тени. Снаружи ветер трепал оконные скаты.

Если бы Себастиан пил, то для завершения картины сидел бы с виски в руке. Но он не пил. Торкель сидел с пивом. Пил прямо из горлышка. Уже вторую или третью бутылку.

– Давненько мы так не сидели, – нарушил молчание Торкель.

– Так мы не сидели никогда, – ответил Себастиан, – и если ты начнешь мерзко предаваться ностальгии, я уйду домой.

Торкель улыбнулся и отпил глоток пива. Ему казалось, что на этот раз Себастиан по-другому относился к работе и членам команды, но иногда остается верен себе.

– Почему ты не ушел домой? – искренне поинтересовался он.

– А ты почему?

– Я один, – откровенно ответил Торкель. – Я больше не люблю сидеть дома.

Он умолк. Себастиан понял, что от него, вероятно, ожидается какая-то реакция. Он не имел ни малейшего желания вникать в чувства Торкеля, поэтому предпочел ответить на первоначальный вопрос. Увести фокус от личных проблем.