– Она целый день не отвечает.

– Она тяжело восприняла эту историю с ФБР, – задумчиво произнес Торкель.

– Ванья сильная.

– Во всяком случае, она отлично умеет создавать такое впечатление. Но в сочетании с проблемами с отцом, думаю, она близка к тому, чтобы сломаться.

Себастиан почувствовал, как раздражение смешивается с ощущением неприязни и, возможно, с тем, что уже не мог припомнить, когда в последний раз испытывал. С чувством вины. От этой темы ему точно хотелось уйти.

– Нам довольно многое известно, – сказал он, возвращаясь к исходной теме и надеясь увлечь ею Торкеля. – У Леннарта Стрида должны быть коллеги. Я могу слить им информацию.

Торкель покачал головой и опять наклонился вперед, словно в преддверии доверительного разговора. Эта поза коллеги Себастиану совершенно не нравилась.

– Знаешь, почему я там, где есть, и удерживаюсь на месте год за годом?

– Нет, впрочем, я никогда об этом не задумывался, – честно ответил Себастиан.

– Я знаю, когда надо поднимать руки вверх, – объяснил Торкель и выпил глоток из бутылки. – Выбирай себе войны, Себастиан. Бейся до конца, когда можешь выиграть.

– Не совсем в моем стиле.

– Жизнь будет проще.

– И скучнее. Кстати, о скучном…

Как бы невзначай взглянув на часы, он встал. Торкель лишь улыбнулся ему и тоже поднялся.

– Мне тоже надо идти, я должен кое-что сделать.

Было очевидно, что, невзирая на все происшедшее, сегодня его из себя не вывести. Возможно, таков способ Торкеля справляться с раздражением. Смотреть на неприятности с улыбкой. Себастиан взял куртку и направился к двери. Торкель погасил настольную лампу.

– Как высоко, ты думаешь, это уходит?

– Не важно. Мы никогда этого не узнаем.

– И ты можешь с этим жить?

– Да, и ты тоже.