Он открыл дверцу с водительской стороны, закинул портфель и уселся. Что-то кольнуло в поясницу. Будто оса укусила или… Он пощупал за спиной рукой. Снова укололся. Игла. Как, черт возьми, в чехле сиденья оказалась игла? Откуда она взялась? Он уже собирался открыть дверцу, выйти и посмотреть, сумеет ли он ее удалить, когда осознал, что что-то не так.

Сердце бешено колотилось.

Не билось быстрее, не учащало ритм. Бешено колотилось. Он тяжело откинулся обратно на спинку и попытался привести в порядок дыхание. Надо расслабиться. Дышать глубоко. Не получалось. Организм действовал на автопилоте. Удары пульса громыхали в ушах. Заныло в груди. Он понял, что у него будет инфаркт. Сердце явно не сможет долго справляться с таким напряжением. Чтобы привлечь внимание, он надавил руками на гудок. Безрезультатно. Он заколотил по рулю. Ни звука. Борьба в груди усилилась. Дышать становилось все труднее. В сосудах шеи стучало. Ему необходима помощь, немедленно. Но откуда? В такое время дня улица в районе с частными домами почти совершенно пуста.

На другой стороне, метрах в двадцати от него стояла машина, темно-красный «Фольксваген», которого он раньше на их улице не видел. Там сидели два человека. Александр попытался привлечь их внимание. Махал руками, легонько бил по стеклу. Только на это он и был способен: даже если бы ему удалось открыть дверцу, встать он все равно не смог бы.

Ему кажется или оба мужчины действительно смотрят на него? Один, рыжеволосый, определенно смотрит. Про второго понять труднее, поскольку он в солнцезащитных очках. Почему они ничего не предпринимают? Чувствуя, что сердце уже вот-вот вырвется из груди, он додумался до ответа на свой вопрос.

Его последняя мысль, как только сердце перестало биться, была, как ни странно, не об Аннике или о детях. Она была о Веронике: он понял, что та имела в виду, обещая обо всем позаботиться.

Билли засунул в тостер два куска хлеба. Подошел к холодильнику, достал масло, сыр и джем и поставил на поднос на кухонном острове. Повернулся к столу возле плиты и включил чайник. Свернув пополам омлет, он выключил под ним конфорку и оставил его доходить. Открыл шкафчик над мойкой и достал две кружки. Причин для спешки не было. Его опять отстранили от работы. Второй раз всего за несколько месяцев. Выглядело это, естественно, не слишком хорошо. Разнюхай об этом пресса, им бы это понравилось, но пока они до него не добрались. Об Альмнесе и о том, что там произошло, вообще писалось и говорилось на удивление мало.

От этого Билли только больше думал о тех событиях.