Старик нацепил очки, до того висевшие у него на груди, и вгляделся в фотографию.

— Она, — сказал он, — определенно. Это девушка, которая заходила в дом. И главное, вопрос, куда ж она делась, если потом полиция её не нашла, а?

Действительно, куда, подумала Кристина. Напрашивался самый очевидный вывод и самый абсурдный.

Выйдя из дома, она бухнулась на землю возле автомобиля и обхватила голову руками.

— Я должна была сразу догадаться, — сказала Кристина, — она слишком легко получала информацию о препарате. Ни Эльмира, ни Светлана не могли иметь к ней такого доступа.

— Значит, всё расследование о препарате… — начал Флориан.

— Фикция, — кивнула Кристина, — оно было специально задумано, чтобы мы разворошили всю эту историю и подняли на поверхность, и как только мы это сделали, они устроили шабаш.

Штильхарт усмехнулся.

— Лихо, — сказал он, — и какой дальнейший план?

Только не говори, что хочешь остановить бунт.

Кристина закатила глаза.

— Меня как раз посетила такая мысль, — ответила она, — едем.

— Не поздновато? — спросил Флориан.

— Да, — минорно бросила Кристина, — опоздали на десять лет.

* * *

Охотница стояла посреди разрушенной гостиной дома Арсенюка. Она совершила роковую ошибку. Осознание этого ворвалось несколько секунд после того, как эта прокурорская сорвалась вниз.

Она слишком затянула битву и почти позволила взять над собой верх.

Не надо быть такой самоуверенной. Как говорили древние: оса, застрявшая в меду, особенно смертельна.

Виновата была ересь, засевшая в её голове, наполнявшая её нетерпением и жаждой закончить ненавистное задание как можно быстрее.

Тебе отдали приказ. Ты должна его выполнить. Только это должно иметь значение. И тем не менее она не могла латентно относиться к таким поручениям. Здесь негде было развернуться и показать себя. Она привыкла к масштабности и яркости.