— Знаешь, в чём главная ошибка многих? — риторически поинтересовался он. — Они почему-то считают, что миру нужен герой, личность, за которой можно пойти, которая будет тебя направлять, указывать, что правильно, что неправильно, где добро и где зло. Вот откуда все эти истории про избранных, пророчества, прорицания. Человеку, видишь ли, очень желательно чувствовать себя Богом, ну или делать его эрзац.

— А что же на самом деле? — спросила Кристина.

— Человеку нужен человек, — улыбнулся Рид, — добросердечность, забота, любовь окружающих, подарки на Рождество. Когда в мире процветает ложь, преступления и цинизм, только это и может спасти человеческий разум.

Кристина поняла, что наконец разглядела логику. В таком мире любые её суждения, оценка, картинка и мнения — все это будет ложным, ибо сформировано кем-то иным.

— Интересно только, кто я во всем этом? — больше для себя спросила девушка.

Рид отсалютовал ей бокалом.

— Крис, — отечески сказал он, — мы лишь те, для чего были созданы, это самая большая и самая простая тайна мироздания.

— Что посоветуете? — спросила девушка.

— Найти пути, которые помогут избежать вихрей предательства, — сказал Рид, — про что думаешь ты, за этим и следовать тебе до́лжно.

— Утешили, — хмыкнула Кристина, — вот уж действительно лучше на нижней ступеньке лестницы, куда хочешь взобраться, чем посреди лестницы, куда незачем лезть.

— Воображаешь себя Алисой? — спросил Рид.

— Немного, — смущенно улыбнулась Кристина, — вот только глубину норы узнавать не очень хочу.

— Идем ли мы от нехороших времен к хорошим или от плохих к худшим, — сказал Рид, — важнейший вопрос. Только помни: самая великая победа — победа над своим негативным мышлением.

— Сократ, — кивнула Кристина. — Ницше бы добавил: если вы решили действовать, закройте двери для сомнений.

— У меня достойная ученица, — улыбнулся Рид, — если и правда, что прошло время героев, то лучших оно приберегло напоследок.

* * *

Первой мыслью Наташи, как только она решила вернуться в сознание, было предположение, что некто запихнул её в барокамеру и давление превратит сейчас её голову в желе. Да и то, что она вдыхала, мало походило на привычную смесь кислорода и азота.

Другой вариант — её погребли заживо, как у Эдгара По, и она лежит во что-то упакованная, под толщей земли. Это по крайней мере объясняло стеснение в груди, сырой запах, мрак, тесноту и безмолвие.

Наташа моргнула, сумев заметить призрачный, зеленоватый свет, она сообразила, что лежит на каменном полу пригвождённая чем-то тяжелым. Девушка вскинула руки. Они уперлись во что-то холодное. Наташа поняла, что это пластик. Собрав силы, девушка вытянула руки наверх и с грохотом сдвинула с себя остатки рухнувшего стеллажа.