— Замечательно, мадмуазель, — сказал он, — замечательно. Кирш крепок, настоящий. Но мы по чуть-чуть.

Они прошли в дом. Старик, усадив гостей на потертый диван, стоявший у стены, исчез. Минуту спустя он явился с заплесневелой бутылкой и тремя рюмками.

— Домашний, — сказал он, — пить полагается при сорока градусах. Настоящий деревенский напиток. Это вам не буржуйское шампанское. Так что, собственно, вы хотели узнать?

Молодые люди переглянулись.

— Собственно говоря, — сказала Кристина, — не могли бы вы для нас повторить еще раз вашу историю, если вы помните, конечно.

Старик уселся в кресло и аккуратно налил себе стопку.

Выпил.

— Конечно, я помню, мадмуазель, — сказал он, — это у молодых память короткая, а мы старики, всё помним. Значит, так. Под вечер дело было. Я тогда вздремнуть лёг днём. Я всегда практикую это, а тут холодно и меня, значит, раненая нога разбудила. Я во время войны добровольцем служил, в Сингапуре. Вот, значит, раненая нога разбудила. Я встал, пошел, значит, на кухню, ну чтобы грелку себе сделать для ноги. У раковины, значит, стою и в окно вижу: возле дома, где англичане живут, девица околачивается. Бледная такая, как привидение. Я на крыльцо вышел, рассмотреть хотел. Молоденькая, в самом соку. Окрикнул её, мол, не боязно ей ночью-то.

— А она что? — спросила Кристина. Старик пожал плечами.

— Да ничего, — сказал он, — она даже на меня внимания не обратила. Постояла, постояла и шмыг в дом. Ну я подумал вначале, что она в гости пришла, постоял полчаса, на воздухе-то оно лучше, смотрю — выходит, и тут меня как водой охолонуло.

— А что такое? — не поняла Кристина. — В ней что-то странное было?

Старик фыркнул.

— Так девица-то другая была, — сказал он, — лицо, понимаете, другое.

— Это как? — спросил Штильхарт.

— А вот так! — воскликнул старик. — Фигура та же, одежда та же, а лицо другое. Я-то ту девицу знал, она подруга той девчонки, которая трупы обнаружила до горничной, ну, которую потом без чувств нашли. Ну как же это, у ней же не могло такой же одежды быть, и главное, знаете, вот лицо другое, а пластика и взгляд те же, как у той.

— А почему же вы сразу этого не сказали? — напустился на старика Флориан.

Старик фыркнул.

— Нечто меня бы слушали, — бросил он, — мне вон про девицу вообще не поверили, сказали, мол, иди отсюдова, не до тебя сейчас, а расскажи я про такое, вообще бы в лечебницу забрали, что, я вашего брата не знаю.

Штильхарт что-то хотел возразить, но Кристина жестом остановила его.

— Понятно, — сказала она, — а скажите, вот эту девушку вы видели тогда?