– Как вас зовут?

– Карлсен.

– Отлично, мистер Карлсен, ваши показания мы запишем в участке, а пока прошу не лезть в дела полиции.

Адам умолк.

Один из помощников достал наручники. Джейкобс, чуть кивая, с тоской на них посмотрел.

Томпсон думал:

«Почему доктор ничего не отрицал? Чёрт побери! Его простейшее объяснение рассыпалось прахом!»

– А это ещё кто? – спросил офицер.

Головы повернулись.

По лестнице медленно спускалась Урсула. В довольно тусклом освещении её платье казалось сшитым из чёрного бархата. Это была единственная вещь в её гардеробе, не смастерённая ею самой (Урсула лишь бережно подшила гипюр), а взятая с последнего места работы в качестве утешения за многолетний труд. На шее была нитка фальшивого жемчуга, сзади возвышался турнюр.

– Это Анна Каренина, – первым угадал Карлсен.

Доусон ещё раз подметил фееричность этого места.

– Нужно было взять жену, честное слово! Она любит подобные сборища!

Оценив ситуацию, Урсула произнесла с лёгким укором в голосе:

– Вы совершаете ошибку, офицер. Отпустите моего брата.

Томпсон, чувствуя полную ответственность за происходящее, сказал:

– Я сожалею, мисс Джейкобс…

– Приберегите вашу жалость для себя, сержант. Вам она понадобится.

Категоричный тон оборвал речь Томпсона.

– Вы должны снять все обвинения с моего младшего брата. Его поступок – я говорю о самоотречении – привёл его в руки закона. Но это неправильно, он не несёт ответственность за то, что совершила его сестра.